Восток. За мировым жестоким детством
с восторгами пророчеств и побед,
за Иерусалимским королевством,
за Иудейским царством, в бездну лет
стремлюсь по обезлюдевшим кварталам,
где гнилью и ванилью веет жар,
и монастырь с опущенным забралом
стоит среди мечетей-янычар.
В пространстве, как мозаика, разбитом
и сложенном из мыслей и страстей,
сквозь радугу по выщербленным плитам,
католик, мусульманин, иудей,
иду, меняя души, веру, совесть,
всех понимая, чадо всех времён,
я персонаж, что выбирает повесть,
которой наслаждаться сможет он.
Мой Старый свет исчислен и бесплоден,
исчерпанный до девяти кругов.
но можно выбрать родину из родин,
и можно выбрать бога из богов.
А здесь жила Петрова. Не могу
припомнить даже имени. Ей-Богу.
Покажется, наверное, что лгу,
а я – не помню. К этому порогу
я часто приближался на бегу,
но только дважды... Нет, не берегу
как память, ибо если бы помногу,
то вспомнил бы... А так вот – ни гу-гу.
Верней, не так. Скорей, наоборот
все было бы. Но нет и разговору
о чем-то ярком... Дьявол разберет!
Лишь помню, как в полуночную пору,
когда ворвался муж, я – сумасброд -
подобно удирающему вору,
с балкона на асфальт по светофору
сползал по-рачьи, задом наперед.
Теперь она в милиции. Стучит
машинкою. Отжившие матроны
глядят в окно. Там дерево торчит.
На дереве беснуются вороны.
И опись над кареткою кричит:
«Расстрелянные в августе патроны».
Из сумки вылезают макароны.
И за стеной уборная журчит.
Трагедия? О если бы.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
