Приветствую вас, братцы-зимородки,
Забывшие про теплые края!
Я ваш навек, пусть век у нас короткий,
По горло льда и снега, мало водки,
Отечества дым - вьюга января.
Рожденные зимой, зимы осколки,
Разбросаны по берегу реки,
Ползущей вдаль, - мы часто и подолгу
Глядим в нее. И каждый втихомолку
Замаливает общие грехи.
Мы заняли сторожевые ветви.
Обглоданные ветром ледяным,
Неласковой зимы больные дети,
Мы все умрем,
Но даже после смерти
О жарком лете будем видеть сны.
Да, Роза, согласен, и вижу, что неровная строка. Просто мне так хотелось "отечества дым", как отголосок на "дым отечества нам сладок и приятен", что, не видя выхода, просто смирился с ситуацией. В целом, этот стих переходный в том смысле, что стихи я пытаюсь писать около года всего, а до этого только песнями занимался - отсюда и неровности. Большое спасибо!
Написал про эту неуклюжую строку и вдруг вижу, что ее уже заметила Роза. Так что согласен с ней, там надо бы подумать. Остальное понравилось.
Спасибо, Макс! Думаю уже давно, но, к сожалению, без результата пока.)
А так? Отчизны дым - метели января.
Да, Макс, так лучше читается. Хотя критики могут найти и здесь указать - "дыММетели".
Я тоже думал-думал - дымок отчизны - вьюга января. Но здесь уменьшительность, наверное, не очень смотрится. Возможно, Ваш вариант возьму. Большое спасибо!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Кажинный раз на этом самом месте
я вспоминаю о своей невесте.
Вхожу в шалман, заказываю двести.
Река бежит у ног моих, зараза.
Я говорю ей мысленно: бежи.
В глазу - слеза. Но вижу краем глаза
Литейный мост и силуэт баржи.
Моя невеста полюбила друга.
Я как узнал, то чуть их не убил.
Но Кодекс строг. И в чем моя заслуга,
что выдержал характер. Правда, пил.
Я пил как рыба. Если б с комбината
не выгнали, то сгнил бы на корню.
Когда я вижу будку автомата,
то я вхожу и иногда звоню.
Подходит друг, и мы базлаем с другом.
Он говорит мне: Как ты, Иванов?
А как я? Я молчу. И он с испугом
Зайди, кричит, взглянуть на пацанов.
Их мог бы сделать я ей. Но на деле
их сделал он. И точка, и тире.
И я кричу в ответ: На той неделе.
Но той недели нет в календаре.
Рука, где я держу теперь полбанки,
сжимала ей сквозь платье буфера.
И прочее. В углу на оттоманке.
Такое впечатленье, что вчера.
Мослы, переполняющие брюки,
валялись на кровати, все в шерсти.
И горло хочет громко крикнуть: Суки!
Но почему-то говорит: Прости.
За что? Кого? Когда я слышу чаек,
то резкий крик меня бросает в дрожь.
Такой же звук, когда она кончает,
хотя потом еще мычит: Не трожь.
Я знал ее такой, а раньше - целой.
Но жизнь летит, забыв про тормоза.
И я возьму еще бутылку белой.
Она на цвет как у нее глаза.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.