На белых семерках сидят афроамериканцы
как вороны
на заснеженном поле черные дыры времени
это вороны
того о чем я думаю никогда не было
в небе белые просторы
и самолеты прячут лицо
в слишком жесткий ворот пальто
я растворяюсь в воспоминаниях
вороны на белых семерках предрекают развязку этого
мы будем пьяные танцевать на верхних полках юности
разбивать вдребезги все представления
о том что такое дружба и что происходит после
остановки песочных часов если их положить на бок
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
Декабрь 1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
