МЕНЯ ЗАСТАВИТЬ НЕВОЗМОЖНО, СТИХОТВОРИТЬ СТИХ
ОСТОРОЖНО ...
ВЛАДИМИР ПРОСКУРОВ
Я обращаюсь к Вам читатель, увы - я не «стандарт – писатель»,
обычный стих и писанина, в них жизни нет – одна рутина.
Меня заставить невозможно, стихотворить стих осторожно,
мой стиль – рубить с плеча пером, в бандитском стане мы живём.
Не верю, что Вам безразлично, мой стих глаголит не привычно,
рифмует образы страны, к которым привыкаем мы.
Меня цензура окружает, за резкость слова осуждает,
стихи и рифму страх кромсает, режим взбешён – поэт пугает.
Свободной рифме нет дороги, цензура – власти на пороге,
не впустят стих правдоподобный, читатель выгоден голодный.
Все средства «СМИ» под жёстким «ОКОМ», мой стих попал в тот дом без окон,
где нет дверей свободной прессе, сплошной обман там интересен.
Встают газеты поздновато, а спать ложатся рановато,
в очах закрытых жизнь пропала, на прессу пелена напала.
А я желаю видеть зорко, кричать в стихах и даже громко,
не спать вообще и не ложиться, врагам моим покой пусть снится.
За мной цензуре не угнаться, СВОБОДНОЙ ПРЕССЕ БЫТЬ! ПРОРВАТЬСЯ!
Я знаю – в поле не один, со мной в окопе ГРАЖДАНИН.
И хоть не много интересен, мой стих читателю полезен,
услышит он «колокола» - ПОЭЗИЯ БАРЬЕР ВЗЯЛА.
Бороться рифмой с чёрной мастью, дано поэту божьей властью,
перо, чернило не жалей и цензору стакан на лей.
Заставим выпить за поэта, до белизны стихом нагрета,
его фискальная карьера, как горе – доля Робеспьера.
Умом поэта не понять, цензурою не привязать.
Свободной рифмой он ликует, в цепях творит и не горюет.
Нельзя поэту горевать, ему читателя спасать,
с цензурой насмерть воевать и каждый день писать, писать…,
чтоб слово мёдом не казалось, правдивой свежестью прорвалось.
Поэзия, как рупор воли, оповестит людские доли,
сожму перо в кулак до боли, чтоб рифмой жить я съем пуд соли.
Мой интерес стихи слагать – совсем простой, не буду лгать,
хочу иметь за рифму – слова, СВОБОДЫ – ШРИФТ, всегда и снова.
Моя позиция, как ГРАЖДАНИНА, РАЗБУДИТ НЕНЬКУ – ЧИТАЙ КРАIНА.
Не смей стихи мои сжигать, они в душе, их не продать,
какую цену нужно дать, чтоб рифму – правду оборвать?
Вопрос задал не только Сам – читатель обращаюсь к Вам….,
быть может выкинуть стихи? И не показывать грехи?
А ты – трусливый мой коллега, дрожишь в жару, она без снега,
холодный пот тебя со старит, в живую стих читать заставит.
Не обзывай стихи рекламой, ты был всегда продажной дамой,
как верный пёс магнатам служишь, в стихах свободу – слова душишь.
Простить поэту можно дерзость, стихом даю обед на верность,
перо коллегам предлагаю, свободный стих на цепь меняю.
Слыву скандальным человеком, но лучше быть таким поэтом,
чем дохлой падалью питаться, перед панами пресмыкаться.
Поэта можно уничтожить, но он готов творить и множить,
оставлю людям мощь волны – РЕЦЕПТ СТИХА ОТ СЛЕПОТЫ.
На прощанье - ни звука.
Граммофон за стеной.
В этом мире разлука -
лишь прообраз иной.
Ибо врозь, а не подле
мало веки смежать
вплоть до смерти. И после
нам не вместе лежать.
II
Кто бы ни был виновен,
но, идя на правЈж,
воздаяния вровень
с невиновными ждешь.
Тем верней расстаемся,
что имеем в виду,
что в Раю не сойдемся,
не столкнемся в Аду.
III
Как подзол раздирает
бороздою соха,
правота разделяет
беспощадней греха.
Не вина, но оплошность
разбивает стекло.
Что скорбеть, расколовшись,
что вино утекло?
IV
Чем тесней единенье,
тем кромешней разрыв.
Не спасет затемненья
ни рапид, ни наплыв.
В нашей твердости толка
больше нету. В чести -
одаренность осколка
жизнь сосуда вести.
V
Наполняйся же хмелем,
осушайся до дна.
Только емкость поделим,
но не крепость вина.
Да и я не загублен,
даже ежели впредь,
кроме сходства зазубрин,
общих черт не узреть.
VI
Нет деленья на чуждых.
Есть граница стыда
в виде разницы в чувствах
при словце "никогда".
Так скорбим, но хороним,
переходим к делам,
чтобы смерть, как синоним,
разделить пополам.
VII
...
VIII
Невозможность свиданья
превращает страну
в вариант мирозданья,
хоть она в ширину,
завидущая к славе,
не уступит любой
залетейской державе;
превзойдет голытьбой.
IX
...
X
Что ж без пользы неволишь
уничтожить следы?
Эти строки всего лишь
подголосок беды.
Обрастание сплетней
подтверждает к тому ж:
расставанье заметней,
чем слияние душ.
XI
И, чтоб гончим не выдал
- ни моим, ни твоим -
адрес мой храпоидол
или твой - херувим,
на прощанье - ни звука;
только хор Аонид.
Так посмертная мука
и при жизни саднит.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
