Погадай на то, что лежит у него под сердцем,
покроши голубям последние крохи терций
от поминальных «до», тридцать жгущих ладонь сестерциев
четырем ветрам, девяти горам, десяти долам.
Не волнуйся, Йоко, все будет во время оно:
отчеканит локо свой путь впереди вагона,
опадет с деревьев листва и с улыбки Моны
Леннонардо Чепмен… Не бойся, Йоко, все будем там.
Путь короче – не факт, что ближе, наверх – не всегда к вершине;
словно гвозди в ладони, ступни – так холодно за брюшиной,
и у каждого ровно столько страха в своем аршине,
сколько, утлый, он для себя готов не раздать добра.
Перестань тикать бремя ходикам. Лого смерти
перистальтикой будней высечет юный Вертер
на гранитном почтовом ящике. И в конверте –
десяти долам, четырем ветрам, девяти горам…
Во стихе девятом главы шестой от Матфея стансов
Розенстерн, наконец, увидится с Гильденкранцем,
чтоб узнать, кто взял верх в забаве «Убить Горацио»,
девяти горам, десяти долам, четырем ветрам
в ноги пасть, поклониться в камни, в деревья, в птицы,
поклониться… да в общем, просто расслабить лица
вслед тому, кто уже придавлен Его десницей.
Не волнуйся, Йоко, все будет оно, все будет там…
Вот и все. Конец венчает дело.
А казалось, делу нет конца.
Так покойно, холодно и смело
Выраженье мертвого лица.
Смерть еще раз празднует победу
Надо всей вселенной — надо мной.
Слишком рано. Я ее объеду
На последней, мертвой, на кривой.
А пока что, в колеснице тряской
К Митрофанью скромно путь держу.
Колкий гроб окрашен желтой краской,
Кучер злобно дергает вожжу.
Шаткий конь брыкается и скачет,
И скользит, разбрасывая грязь,
А жена идет и горько плачет,
За венок фарфоровый держась.
— Вот и верь, как говорится, дружбе:
Не могли в последний раз прийти!
Говорят, что заняты на службе,
Что трамваи ходят до шести.
Дорогой мой, милый мой, хороший,
Я с тобой, не бойся, я иду...
Господи, опять текут калоши,
Простужусь, и так совсем в бреду!
Господи, верни его, родного!
Ненаглядный, добрый, умный, встань!
Третий час на Думе. Значит, снова
Пропустила очередь на ткань. —
А уж даль светла и необъятна,
И слова людские далеки,
И слились разрозненные пятна,
И смешались скрипы и гудки.
Там, внизу, трясется колесница
И, свершая скучный долг земной,
Дремлет смерть, обманутый возница,
С опустевшим гробом за спиной.
Сентябрь 1906
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
