Прекратите называть корабли
именами политиков и героев!
Кораблям не пристало
чужие носить имена.
Имя "Арктика",
ледоколу носить - пристойно.
А - вот имя "Ленин" на нем,
как налепленное клеймо.
И совсем не зазорно,
когда портОвый буксир,
называют бесхитростно - "Муравей".
Но не надо лепить
над его ватерлинией:
"Композитор.( имярек ).."
...Боевым кораблям -
боевое имя:
"Стерегущий", "Стремительный",
"Верный", "Крутой".
Ну, а лайнер круизный -
пусть гуляет по морю
с королевским шевроном.
Он обличьем - король.
Человеку - ваяйте памятник,
если он того заслужил.
Пойте песни о нем.
Сочиняйте поэмы.
Отснимите долгосерийный фильм
Но оставьте имя - при нем...
Кораблям - не пристало
людские носить имена.
Корабли -
существа из другого простора.
И, по слухам,
что носят над волнами чайки,
скоро все корабли с именами людей
соберутся
где-то в дальних норвежских фьордах,
побросают на дно якоря,
остановят машины,
погасят топовые огни
и будут стоять там
пока человеки
не сотрут с них
свои имена.
Вот такая назревает в морях
ЗА-БАС-ТОВ-КА.
не знаю,не знаю, Аркадий, что это за верлибр)) по мне так- очень убедительная политинформация для чиновников,конструкторов(или кто там называет корабли?). С главной мыслью выступления оратора согласна. Подпишу обращение. Подумалось..Вас, наверное, люди слушают и верятдоверяют Вам. Вот как я.))
И не верлибр это вовсе, а так - нечто верлиброподобное. Насчёт политинформации - вы меня порадовали, я , как раз - аполитичный весь из себя.Люди меня не слушают,( почти ) потому как - не разговорчивый я, но доверяют, Вот как Вы, Лена.)))
Да-да) такие малоразговорчивые вершили большие дела в политике. Ф. Нансен, когда просил деньги для голодающих -тоже много не говорил. Просто показал фотографии и попросил каждого поставить подпись под письменным отказом. (Мол, не хочу давать денег на спасение тысяч жизней..) Выложили, как миленькие.
Вы из таких же. северян.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Меня любила врач-нарколог,
Звала к отбою в кабинет.
И фельдшер, синий от наколок,
Во всем держал со мной совет.
Я был работником таланта
С простой гитарой на ремне.
Моя девятая палата
Души не чаяла во мне.
Хоть был я вовсе не политик,
Меня считали головой
И прогрессивный паралитик,
И параноик бытовой.
И самый дохлый кататоник
Вставал по слову моему,
Когда, присев на подоконник,
Я заводил про Колыму.
Мне странный свет оттуда льется:
Февральский снег на языке,
Провал московского колодца,
Халат, и двери на замке.
Студенты, дворники, крестьяне,
Ребята нашего двора
Приказывали: "Пой, Бояне!" –
И я старался на ура.
Мне сестры спирта наливали
И целовали без стыда.
Моих соседей обмывали
И увозили навсегда.
А звезды осени неблизкой
Летели с облачных подвод
Над той больницею люблинской,
Где я лечился целый год.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.