На опухший перрон - сядут в грязь ездоки - чемоданы,
от осипших старух - постный прёт напролом анапест,
привокзальный жаргон - наполняет пустые карманы,
рупорылый петух - отправляет всех избранных в Энск…
За углом алкаши - отрезвляют пейзаж хриплой глоткой,
чебуречный угар - пожирает электро-озон,
и поёт "крепдешин", - осень смачною жирной селёдкой,
и ещё про "бульвар", раскупорив аптечный флакон…
Я приехал домой, разустало, от райской москови,
фантик спрятал в карман от, лихих до приезжих, бабусь.
Здравствуй, город родной, до изржавленной крышами крови.
Привокзальным вратам - Здравствуй, прежняя, грешная Русь…
Конькобежец и первенец, веком гонимый взашей
Под морозную пыль образуемых вновь падежей.
Часто пишется казнь, а читается правильно — песнь,
Может быть, простота — уязвимая смертью болезнь?
Прямизна нашей речи не только пугач для детей —
Не бумажные дести, а вести спасают людей.
Как стрекозы садятся, не чуя воды, в камыши,
Налетели на мертвого жирные карандаши.
На коленях держали для славных потомков листы,
Рисовали, просили прощенья у каждой черты.
Меж тобой и страной ледяная рождается связь —
Так лежи, молодей и лежи, бесконечно прямясь.
Да не спросят тебя молодые, грядущие те,
Каково тебе там в пустоте, в чистоте, сироте...
10—11 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
