Ты помнишь, Эл, как тягостен октябрь,
Когда сырая мгла скрывает небо.
Погожий день мелькнет- и словно не был,-
Неделю льет. Все будни в небе хмарь…
Я выписал журналов целых три,
Теперь вот, «путешествую» по свету.
Тахта, подушки, ноутбук, планшетник,-
Вся наша жизнь.
Но, что ни говори,-
Когда бы яблок не было в садах,
Да ягодных кустов, да желтой сливы,
Сейчас, небось, не пили бы наливок,-
Скучали (с чаем) в четырех стенах…
А так, глядишь,- собрали все « плоды»,
До Рождества своих запасов хватит.
Зима недели через три накатит.
А с нею стужа.
В нашей бухте- льды…
Теперь ветра сильнее, что ни год.
Случается, что рвет железо с крыши.
Пишу друзьям… Они- бывает- пишут,
Но чаще нет. Вся жизнь- наоборот,-
Как не форсируй, вязнет все равно…
И друга не заманишь даже виски.
Ни личных дат, ни праздников нет близко,
А Новый Год
не жду уже давно...
Ноябрь- месяц зимний в сих местах,
к нам с северного моря гонит тучи.
Я знаю, у тебя там климат лучше,-
И океан, и синь небес чиста.
(Пусть скука та же...) Летом, что ни день-
То сад, то лес, а то- поездки в крепость.
Теперь вот, выбраться куда-то редкость,
Простуда, сплин,
да тягостная лень.
Ты помнишь, Эл, наш старый стадион,
прогулки, лыжи, драные «ветровки»?
Вчера твои коньки нашел в кладовке,-
Размер девчачий и смешной фасон.
Но эти годы лучше много раз
Теперешней усталости и лени.
Я каждый год все вижу, как последний
И очень часто
вспоминаю нас...
Ты знаешь, Эл, как тягостно хандрить,
Когда шестой десяток давит плечи?
И видится, кончина недалече,
Все- чертов климат, что ни говори.
(Наверно, все же, вид на океан
Вселяет оптимизм и лечит нервы?)
Скажи мне, Эл,- ты счастлива наверно?
Но нет. Не отвечай.
Я нынче пьян...
А впрочем, все здесь гнется, да скрипит
Но все-таки живет, пусть странно это.
Дотянем до весны. А после- лето?-
Два месяца. Опять твой брат ворчит
Как старый чайник...( Ныне он смешон
И так же прокопчен и жизнью бит он...)
Но жизнь есть жизнь. И что ни говори ты
Теченье дней-
Естественный закон.
Это было только метро кольцо,
это «о» сквозное польстит кольцу,
это было близко твоё лицо
к моему в темноте лицу.
Это был какой-то неровный стык.
Это был какой-то дуги изгиб.
Свет погас в вагоне — и я постиг —
свет опять зажёгся — что я погиб.
Я погибель в щёку поцеловал,
я хотел и в губы, но свет зажгли,
как пересчитали по головам
и одну пропащую не нашли.
И меня носило, что твой листок,
насыпало полные горсти лет,
я бросал картинно лета в поток,
как окурки фирменных сигарет.
Я не знал всей правды, сто тысяч правд
я слыхал, но что им до правды всей...
И не видел Бога. Как космонавт.
Только говорил с Ним. Как Моисей.
Нет на белом свете букета роз
ничего прекрасней и нет пошлей.
По другим подсчётам — родных берёз
и сиротской влаги в глазах полей.
«Ты содержишь градус, но ты — духи,
утирает Правда рабочий рот. —
Если пригодились твои стихи,
не жалей, что как-то наоборот...»
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
