Ты помнишь, Эл, как тягостен октябрь,
Когда сырая мгла скрывает небо.
Погожий день мелькнет- и словно не был,-
Неделю льет. Все будни в небе хмарь…
Я выписал журналов целых три,
Теперь вот, «путешествую» по свету.
Тахта, подушки, ноутбук, планшетник,-
Вся наша жизнь.
Но, что ни говори,-
Когда бы яблок не было в садах,
Да ягодных кустов, да желтой сливы,
Сейчас, небось, не пили бы наливок,-
Скучали (с чаем) в четырех стенах…
А так, глядишь,- собрали все « плоды»,
До Рождества своих запасов хватит.
Зима недели через три накатит.
А с нею стужа.
В нашей бухте- льды…
Теперь ветра сильнее, что ни год.
Случается, что рвет железо с крыши.
Пишу друзьям… Они- бывает- пишут,
Но чаще нет. Вся жизнь- наоборот,-
Как не форсируй, вязнет все равно…
И друга не заманишь даже виски.
Ни личных дат, ни праздников нет близко,
А Новый Год
не жду уже давно...
Ноябрь- месяц зимний в сих местах,
к нам с северного моря гонит тучи.
Я знаю, у тебя там климат лучше,-
И океан, и синь небес чиста.
(Пусть скука та же...) Летом, что ни день-
То сад, то лес, а то- поездки в крепость.
Теперь вот, выбраться куда-то редкость,
Простуда, сплин,
да тягостная лень.
Ты помнишь, Эл, наш старый стадион,
прогулки, лыжи, драные «ветровки»?
Вчера твои коньки нашел в кладовке,-
Размер девчачий и смешной фасон.
Но эти годы лучше много раз
Теперешней усталости и лени.
Я каждый год все вижу, как последний
И очень часто
вспоминаю нас...
Ты знаешь, Эл, как тягостно хандрить,
Когда шестой десяток давит плечи?
И видится, кончина недалече,
Все- чертов климат, что ни говори.
(Наверно, все же, вид на океан
Вселяет оптимизм и лечит нервы?)
Скажи мне, Эл,- ты счастлива наверно?
Но нет. Не отвечай.
Я нынче пьян...
А впрочем, все здесь гнется, да скрипит
Но все-таки живет, пусть странно это.
Дотянем до весны. А после- лето?-
Два месяца. Опять твой брат ворчит
Как старый чайник...( Ныне он смешон
И так же прокопчен и жизнью бит он...)
Но жизнь есть жизнь. И что ни говори ты
Теченье дней-
Естественный закон.
Как обещало, не обманывая,
Проникло солнце утром рано
Косою полосой шафрановою
От занавеси до дивана.
Оно покрыло жаркой охрою
Соседний лес, дома поселка,
Мою постель, подушку мокрую,
И край стены за книжной полкой.
Я вспомнил, по какому поводу
Слегка увлажнена подушка.
Мне снилось, что ко мне на проводы
Шли по лесу вы друг за дружкой.
Вы шли толпою, врозь и парами,
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по старому,
Преображение Господне.
Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знаменье,
К себе приковывает взоры.
И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.
С притихшими его вершинами
Соседствовало небо важно,
И голосами петушиными
Перекликалась даль протяжно.
В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.
Был всеми ощутим физически
Спокойный голос чей-то рядом.
То прежний голос мой провидческий
Звучал, не тронутый распадом:
«Прощай, лазурь преображенская
И золото второго Спаса
Смягчи последней лаской женскою
Мне горечь рокового часа.
Прощайте, годы безвременщины,
Простимся, бездне унижений
Бросающая вызов женщина!
Я — поле твоего сражения.
Прощай, размах крыла расправленный,
Полета вольное упорство,
И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство».
1953
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
