Уже сказано было: рано
темнеет в провинции.
Темнота, собирая в мнети
лощины, кустарник, дома, сараи,
мнит себя
тем, чем становится
нота, загустевая.
Странно,
до какой темноты, все же,
могут ноты загустеветь…
До утра темноту расплетая, Летиция
у окна в мезонине
стекленеет сетчаткой на нижнем «ре» резеды:
как, должно быть, бессмысленно-ярко ночами в столице…
как услышать друг друга? –
В сторонку герань от звезды отодвинув,
посылает свои тэта-волны
тому, кто уже, как полвека, скончался
на Альдерамине:
– Тем раньше тебя я увижу, любимый,
чем раньше здесь будет темнеть…
Я на крыше паровоза ехал в город Уфалей
и обеими руками обнимал моих друзей —
Водяного с Черепахой, щуря детские глаза.
Над ушами и носами пролетали небеса.
Можно лечь на синий воздух и почти что полететь,
на бескрайние просторы влажным взором посмотреть:
лес налево, луг направо, лесовозы, трактора.
Вот бродяги-работяги поправляются с утра.
Вот с корзинами маячат бабки, дети — грибники.
Моют хмурые ребята мотоциклы у реки.
Можно лечь на теплый ветер и подумать-полежать:
может, правда нам отсюда никуда не уезжать?
А иначе даром, что ли, желторотый дуралей —
я на крыше паровоза ехал в город Уфалей!
И на каждом на вагоне, волей вольною пьяна,
«Приму» ехала курила вся свердловская шпана.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
