Самосознание, бурная молодость и кровавые метафоры
Мир затошнило и бросило на асфальт.
Мы расходились под утро, почти что в пять.
Нас оставалось меньше, чем было в начале.
Но мы продолжали, но мы продолжали, но мы продолжали.
Часы отставали, они не справлялись с кровью,
Которая в нас стучала, грозила прогорклой солью
Луне и звездам. Но те тускнели.
Мы пели песни и молодели.
Швыряли деньги на мостовую,
И танцевали под ту самую, под самую заводную.
Потом появилось мое Я,
Мое самосознание, моя семья,
Не наше общее Я, то стаяло насовсем.
И я поехал домой пьяный, потом заснул. Проснулся в семь.
Ну-ка взойди, пионерская зорька,
старый любовник зовёт.
И хорошенько меня опозорь-ка
за пионерский залёт.
Выпили красного граммов по триста –
и развезло, как котят.
Но обрывается речь методиста.
Что там за птицы летят?
Плыл, как во сне, над непьющей дружиной
вдаль журавлиный ли клин,
плыл, как понятие "сон", растяжимый,
стан лебединый ли, блин…
Птицы летели, как весть не отсюда
и не о красном вине.
И методист Малофеев, иуда,
бога почуял во мне.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
