Про Гандлевского не спрашивайте - долго объяснять)))
Ты забудешь, скажи,
Разговор на одной батарейке,
Незабудки во ржи
И бомжей на разбитой скамейке?
Самый первый затяг,
Едкий дым, и в ведро - сигарета.
Все случилось не так,
Как с другими случается это.
Не сиди у окна,
Не растягивай розовый свитер.
Терапия верна -
Взять вина. И - Гандлевский,простите -
Пусть летят облака,
В ржавых яблоках прячется лето
Посреди бардака
Нарисованной наспех планеты.
а зачем про гандлевского спрашивать или не с прашивать???
потому что он у меня вместе с облаками второй раз подряд.
И хорошее, и нравится)))
и спасибо)))
"Незабудки во ржи" несколько смутили, но я сама боюсь уже своей дотошности.
Может, это какой-то символ, или что-то очень личное, частное? Стих, похоже, весь очень личный, детали интимны, но мне это (здесь) в целом по душе. Особенно не напрягает. имхо.)
все стихи должны быть личными.
я ненавижу общественные стихи.
Конечно, личными, но, всё-таки, и немножко, ну, хоть чуть-чуточку, и общественными тоже.:))
В том-то и перец, девушки, что хорошие стихи - они всегда и личные, и общественные. Одновременно.
Слегка в тени Сэлинджера, но мне понравилось весьма.
По форме. По исполнению.
Но внутри - холодно. Словно робот писал.
Я не вижу тут женщину живую.
Разумеется, это мои проблемы.
я не знаю, что сказать...
я не робот, честное слово)
Ну вот,теперь,когда есть баллы,можно и сказать: люблю Вас читать,последнее время:)
я этому очень рада.
Замечательно!
спасибо. ваше мнение очень важно для меня.
Сара, в таком значении употребить Гандлевского - это мощно!Всем знакомый Чайковский отдыхает :))
спасибо.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Здесь когда-то ты жила, старшеклассницей была,
А сравнительно недавно своевольно умерла.
Как, наверное, должна скверно тикать тишина,
Если женщине-красавице жизнь стала не мила.
Уроженец здешних мест, средних лет, таков, как есть,
Ради холода спинного навещаю твой подъезд.
Что ли роз на все возьму, на кладбище отвезу,
Уроню, как это водится, нетрезвую слезу...
Я ль не лез в окно к тебе из ревности, по злобе
По гремучей водосточной к небу задранной трубе?
Хорошо быть молодым, молодым и пьяным в дым —
Четверть века, четверть века зряшным подвигам моим!
Голосом, разрезом глаз с толку сбит в толпе не раз,
Я всегда обознавался, не ошибся лишь сейчас,
Не ослышался — мертва. Пошла кругом голова.
Не любила меня отроду, но ты была жива.
Кто б на ножки поднялся, в дно головкой уперся,
Поднатужился, чтоб разом смерть была, да вышла вся!
Воскресать так воскресать! Встали в рост отец и мать.
Друг Сопровский оживает, подбивает выпивать.
Мы «андроповки» берем, что-то первая колом —
Комом в горле, слуцким слогом да частушечным стихом.
Так от радости пьяны, гибелью опалены,
В черно-белой кинохронике вертаются с войны.
Нарастает стук колес, и душа идет вразнос.
На вокзале марш играют — слепнет музыка от слез.
Вот и ты — одна из них. Мельком видишь нас двоих,
Кратко на фиг посылаешь обожателей своих.
Вижу я сквозь толчею тебя прежнюю, ничью,
Уходящую безмолвно прямо в молодость твою.
Ну, иди себе, иди. Все плохое позади.
И отныне, надо думать, хорошее впереди.
Как в былые времена, встань у школьного окна.
Имя, девичью фамилию выговорит тишина.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.