все мертвецы воскресают в нас
их слёзы дрожат в уголках наших глаз
они не умирают, просто переезжают
вроде как меняют адреса
и, когда вибрируют наши связки
звучат их взволнованные, ржавые, их шелестящие голоса
до того, как я стал настоящим, теперешним мной
я был питерской стенографисткой, достоевской женой
ещё раньше — клювастым врачом, давил из карбункулов гной
ещё-ещё раньше под ногтями моими чернела зола
вперемешку с хной
а в самом начале я был ровно тем же, чем ты была
тьмой над бездною, сгустком земли и неба, добра и зла
дикой, девственной тишиной
Прекрасное время - ни дел, ни забот,
петух, слава богу, еще не клюет.
Друзья? Им пока не настал еще срок
трястись по ухабам казенных дорог.
Любовь? Ей пока не гремел бубенец -
с поминок супруга - опять под венец.
Век минет, и даром его не труди,
ведь страшно подумать, что ждет впереди.
И честь вымирает, как парусный флот,
и рыба на брюхе по грязи плывет.
Прекрасное время! Питух и байбак,
я тоже надвину дурацкий колпак,
присяду с набитою трубкой к окну
и, сам не замечу, как тихо вздохну.
Творец, ты бессмертный огонь сотворил:
он выкурил трубку, а я закурил.
За что же над нами два века подряд
в ночи близорукие звезды горят?
Зачем же над нами до самой зари
в ночи близоруко горят фонари?
Сидит мой двойник в полуночной тоске.
Холодная трубка в холодной руке.
И рад бы стараться, да нечем помочь, -
Уж больно долга петербургская ночь.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
