Письмо маленькой собачки Деду Морозу
Блицевое
"Дед Мороз,
ничего, что я маленькая собачка,
и пишу тебе лапами на снегу?
Жизнь моя почему-то сложилась
совсем неудачно -
я осталась одна.
Всё куда-то бегу и бегу -
мимо серых подъездов
на запахи мусорных баков.
Ах, какие там запахи -
ты бы от радости сдох...
Но меня прогоняют
большие и злые собаки.
Ведь хотя и мала -
я вполне уже взрослый щенок.
Ты поможешь, дедуль?
Для меня самым лучшим подарком
будет добрый хозяин,
ошейник и поводок.
Белобрысый мальчонка...
(помнишь, когда-то под аркой
он со мной разделил бутерброд
и погладил мне бок?)"
Дописала собака письмо,
улеглась на крыльце и уснула.
Снился ей теплый дом,
настоящая в плошке еда,
белобрысый мальчишка,
и запах борща из кастрюли.
А следы во дворе
белый снег заметал, заметал..
Я гляжу на себя, а из зеркала смотрит собака
С утомленным, торчащим вперёд языком.
Иногда - посмеяться, а чаще охота заплакать.
И уже не глотается снежный и сладостный ком.
Здесь у нас во дворе очень много таких подуставших,
Злых, и так - ничего, и бегущих, и лижущих снег,
И сбивающих лапы о чёрно-асфальтные насты.
Их зовут *позабыла, что в женщине спит человек*.
Я уже не пишу и не верю в снегурочек свыше,
Да и деды морозы из наших краев унеслись.
Снег не шёл. Только пел, кувыркаясь по скачущей крыше,
Зимний дождь, повторяясь - без просьб и антрактов - на бис.
И собака глядит из моих *сорока там и хвостик*.
Вот хотелось, к примеру, но это неважно. Зачем?
От усталости - гав! Где же счастье желанное носит?
К полнуночи поближе котлету заветную ем...
Анциферова. Жанна. Сложена
была на диво. В рубенсовском вкусе.
В фамилии и имени всегда
скрывалась офицерская жена.
Курсант-подводник оказался в курсе
голландской школы живописи. Да
простит мне Бог, но все-таки как вещ
бывает голос пионерской речи!
А так мы выражали свой восторг:
«Берешь все это в руки, маешь вещь!»
и «Эти ноги на мои бы плечи!»
...Теперь вокруг нее – Владивосток,
сырые сопки, бухты, облака.
Медведица, глядящаяся в спальню,
и пихта, заменяющая ель.
Одна шестая вправду велика.
Ложась в постель, как циркуль в готовальню,
она глядит на флотскую шинель,
и пуговицы, блещущие в ряд,
напоминают фонари квартала
и детство и, мгновение спустя,
огромный, черный, мокрый Ленинград,
откуда прямо с выпускного бала
перешагнула на корабль шутя.
Счастливица? Да. Кройка и шитье.
Работа в клубе. Рейды по горящим
осенним сопкам. Стирка дотемна.
Да и воспоминанья у нее
сливаются все больше с настоящим:
из двадцати восьми своих она
двенадцать лет живет уже вдали
от всех объектов памяти, при муже.
Подлодка выплывает из пучин.
Поселок спит. И на краю земли
дверь хлопает. И делается уже
от следствий расстояние причин.
Бомбардировщик стонет в облаках.
Хорал лягушек рвется из канавы.
Позванивает горка хрусталя
во время каждой стойки на руках.
И музыка струится с Окинавы,
журнала мод страницы шевеля.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
