Письмо маленькой собачки Деду Морозу
Блицевое
"Дед Мороз,
ничего, что я маленькая собачка,
и пишу тебе лапами на снегу?
Жизнь моя почему-то сложилась
совсем неудачно -
я осталась одна.
Всё куда-то бегу и бегу -
мимо серых подъездов
на запахи мусорных баков.
Ах, какие там запахи -
ты бы от радости сдох...
Но меня прогоняют
большие и злые собаки.
Ведь хотя и мала -
я вполне уже взрослый щенок.
Ты поможешь, дедуль?
Для меня самым лучшим подарком
будет добрый хозяин,
ошейник и поводок.
Белобрысый мальчонка...
(помнишь, когда-то под аркой
он со мной разделил бутерброд
и погладил мне бок?)"
Дописала собака письмо,
улеглась на крыльце и уснула.
Снился ей теплый дом,
настоящая в плошке еда,
белобрысый мальчишка,
и запах борща из кастрюли.
А следы во дворе
белый снег заметал, заметал..
Я гляжу на себя, а из зеркала смотрит собака
С утомленным, торчащим вперёд языком.
Иногда - посмеяться, а чаще охота заплакать.
И уже не глотается снежный и сладостный ком.
Здесь у нас во дворе очень много таких подуставших,
Злых, и так - ничего, и бегущих, и лижущих снег,
И сбивающих лапы о чёрно-асфальтные насты.
Их зовут *позабыла, что в женщине спит человек*.
Я уже не пишу и не верю в снегурочек свыше,
Да и деды морозы из наших краев унеслись.
Снег не шёл. Только пел, кувыркаясь по скачущей крыше,
Зимний дождь, повторяясь - без просьб и антрактов - на бис.
И собака глядит из моих *сорока там и хвостик*.
Вот хотелось, к примеру, но это неважно. Зачем?
От усталости - гав! Где же счастье желанное носит?
К полнуночи поближе котлету заветную ем...
Штрихи и точки нотного письма.
Кленовый лист на стареньком пюпитре.
Идет смычок, и слышится зима.
Ртом горьким улыбнись и слезы вытри,
Здесь осень музицирует сама.
Играй, октябрь, зажмурься, не дыши.
Вольно мне было музыке не верить,
Кощунствовать, угрюмо браконьерить
В скрипичном заповеднике души.
Вольно мне очутиться на краю
И музыку, наперсницу мою, -
Все тридцать три широких оборота -
Уродовать семьюдестью восьмью
Вращениями хриплого фокстрота.
Условимся о гибели молчать.
В застолье нету места укоризне
И жалости. Мне скоро двадцать пять,
Мне по карману праздник этой жизни.
Холодные созвездия горят.
Глухого мирозданья не корят
Остывшие Ока, Шексна и Припять.
Поэтому я предлагаю выпить
За жизнь с листа и веру наугад.
За трепет барабанных перепонок.
В последний день, когда меня спросонок
По имени окликнут в тишине,
Неведомый пробудится ребенок
И втайне затоскует обо мне.
Условимся о гибели молчок.
Нам вечность беззаботная не светит.
А если кто и выронит смычок,
То музыка сама себе ответит.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
