Ты многое поймешь, когда уйду отсюда
Не в ларь за табаком, а в мир, где все не так
Хоть жизнь, была большой, покажется этюдом
Который написал, на белом дне мастак
Любви моей земной… законченная ода
Ещё раз прозвучит, в глаза добавив грусть
А сможешь вспомнить ты, ее, через полгода?
Забыла? Ничего, так значит надо, пусть…
Так много умолчал, молчанье тоже злато
Все про любовь слова, оставлены в стихах
И если я уйду, внезапно (жизнь, как зла ты)
Пусть строки поживут, не превращаясь в прах
Что будешь помнить ты, чего оставит память?
Звук недопетых слов, тревожный лик в ночи?
Но… все уже прошло, былое не исправить
Хочу, чтоб знала ты, что я в любви почил
Быть может, кто другой, возьмёт тебя в объятья
Я буду ревновать, наверно. Ты держись
Надеюсь, в адрес мой, не прозвучат проклятья
А впрочем, как узнать, что приготовит жизнь
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
