Здравствуй, мой добрый друг, мы знакомы по старым, прошлым пререканиям, странно, что моя стряпня нравится, ну да хорошо. С наступающим, Мераб Хидашели
Вот как задумаю прикинунься бета-самцом ( на альфу-то тестостерону не хватат ), нарублю цитат из merovinga и почну хлестаться всякими МУДРОСТЯМИ, ПРЕМУДРОСТЯМИ и ЗАМУДРОСТЯМИ. А чё? Все одно - никто ни хрена не поймёть. А какой мобыть и скажет:
- Во, мужик даёть - круто. Не иначе - с Оксфорду какой? :))
Привет и тебе, Шура, прикинуться не получится, если уж природа обделила, чтоб хлестаться-лучше уж самочтения, а не из бывшего-нового решеторианца. Что нихрена не понятно-виноват не текст, а видать читающий!
Привет и тебе Мераб! Текст - он точно не виноват. Виноваты читающИЕ. Хотел обидеть? не обижусь. Стремление к элитарности? Да, Бога ради. Только элитарность по-сути - узко кланова. Для элиты. И в поэзии - тоже. Что ж тут копья ломать? "Пусть расцветают все цветы". Кто ж против? Попутный ветер тебе в парус. Удачи в Новом Году и здоровья. :)
Обидеть -попытка была у тебя, я лишь ответил. Но проехали, не думаю, что литература должна напрягать! Удачи и тебе, кстати,- переходи на "mitro"-я вновь восстановился на старом листе...
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою
любовницу – из чистой показухи.
Он произнес: «Теперь она в Раю».
Тогда о нем курсировали слухи,
что сам он находился на краю
безумия. Вранье! Я восстаю.
Он был позер и даже для старухи -
мамаши – я был вхож в его семью -
не делал исключения.
Она
скитается теперь по адвокатам,
в худом пальто, в платке из полотна.
А те за дверью проклинают матом
ее акцент и что она бедна.
Несчастная, она его одна
на свете не считает виноватым.
Она бредет к троллейбусу. Со дна
сознания всплывает мальчик, ласки
стыдившийся, любивший молоко,
болевший, перечитывавший сказки...
И все, помимо этого, мелко!
Сойти б сейчас... Но ехать далеко.
Троллейбус полн. Смеющиеся маски.
Грузин кричит над ухом «Сулико».
И только смерть одна ее спасет
от горя, нищеты и остального.
Настанет май, май тыща девятьсот
сего от Р. Х., шестьдесят седьмого.
Фигура в белом «рак» произнесет.
Она ее за ангела, с высот
сошедшего, сочтет или земного.
И отлетит от пересохших сот
пчела, ее столь жалившая.
Дни
пойдут, как бы не ведая о раке.
Взирая на больничные огни,
мы как-то и не думаем о мраке.
Естественная смерть ее сродни
окажется насильственной: они -
дни – движутся. И сын ее в бараке
считает их, Господь его храни.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.