То, что раньше было обезьяной
Под будильник встало утром рано,
Вымылось, почистило над краном
Щеткой белизну своих зубов.
После - архаично шваркнув спичкой,
Завтрак сочинило по привычке,
Скушало и с музыкой в затычках
Двинулось искать свою Люbов.
То, что раньше было человеком
Выбрало серьезный план побега -
Круче греки сунуть руку в реку,
Чтоб на дно ушла и голова.
Только позже, а пока - работа,
Целый день батрачить на кого-то,
Бьются в стены эхом грязной ноты
Очень нехорошие слова.
Без разницы - по-женски, по-мужски,
Их, словно кукол крашеных бумажных,
Люbов порвет на мелкие куски.
Такое приключиться может с каждым.
Я, я, я. Что за дикое слово!
Неужели вон тот - это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Разве мальчик, в Останкине летом
Танцевавший на дачных балах,
Это я, тот, кто каждым ответом
Желторотым внушает поэтам
Отвращение, злобу и страх?
Разве тот, кто в полночные споры
Всю мальчишечью вкладывал прыть,
Это я, тот же самый, который
На трагические разговоры
Научился молчать и шутить?
Впрочем - так и всегда на средине
Рокового земного пути:
От ничтожной причины - к причине,
А глядишь - заплутался в пустыне,
И своих же следов не найти.
Да, меня не пантера прыжками
На парижский чердак загнала.
И Виргилия нет за плечами
Только есть одиночество - в раме
Говорящего правду стекла.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
