Снег во сне,
гадаю где я,
строки зимние
кружат,
завиваясь
в тропы мги.
И клубами,
в подсознанье,
раздувают
мыслей чадных
золотые
вихорки,
белопеннобеспощадным
светом в ясли
пробиваясь,
освещая светлый лик,
лик младенческий
легенды,
гения для всех людей,
и безгрешного ессея.
Понимаю…
Что?
ЧТО
КАЖДЫЙ,
КАЖДЫЙ БЫЛ ТАКИМ
ВНАЧАЛЕ!
А теперь…
По крестным тропкам,
смертным кручам снеговым,
пробираясь к смыслу жизни,
Я,
грешивший день и ночь,
греюсь у костра надежды…
Размечтался,
что
чудь в чудь,
или даже в грудь кольём,
сбудется мечта поэта.
Напишу…
Но!!!
Залил лёд
пыхсли жаркие мои…
Кончено…
Всё – набело.
У всего есть предел: в том числе у печали.
Взгляд застревает в окне, точно лист - в ограде.
Можно налить воды. Позвенеть ключами.
Одиночество есть человек в квадрате.
Так дромадер нюхает, морщась, рельсы.
Пустота раздвигается, как портьера.
Да и что вообще есть пространство, если
не отсутствие в каждой точке тела?
Оттого-то Урания старше Клио.
Днем, и при свете слепых коптилок,
видишь: она ничего не скрыла,
и, глядя на глобус, глядишь в затылок.
Вон они, те леса, где полно черники,
реки, где ловят рукой белугу,
либо - город, в чьей телефонной книге
ты уже не числишься. Дальше, к югу,
то есть к юго-востоку, коричневеют горы,
бродят в осоке лошади-пржевали;
лица желтеют. А дальше - плывут линкоры,
и простор голубеет, как белье с кружевами.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
