Образование немного похоже на венерическую болезнь: оно делает тебя непригодным для множества должностей, и к тому же ты испытываешь непреодолимое желание передать его другим.
Как я хочу читать с тобой Губанова,
Несчастного, талантливого, пьяного,
У Ольги на кровати доходной
Быть первой и последней – и одной.
Спивалась Ольга, а сынишка чах.
И мы с безумным отблеском в очах,
Трагедии чужой не замечали,
Чужой – в итоге, а своей – в начале.
Там телефон – рычаг и трубки остов,
И мы, не покидая чудный остров,
Лишь время узнавали по 09,
Была телефонистка старой девой,
Ругалась, слыша наши голоса –
Мы отмечались через полчаса.
Уж дворник мёл, почёсывая чресла,
И в комнате просматривалось кресло,
Зиял дверной проём, как амбразура,
И с графоманом цапалась халтура
За стенкой, отбиваясь и визжа,
А он ей отвечал в «три этажа».
Ну, далее, как водится всё было:
Я чёлочку по-новому взвинтила,
А ты свой чубчик набок зачесал,
Мне посвятив жестокий мадригал…
Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочел я зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?
1913
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
