Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает сто ударов розог
- Скажи, влюбиться - это счастье?
- Беда ужасная. Ведь понимаешь, что Бог тебя с ним навсегда связал. А его с тобой связать...ну...может не захотел, а может, не успел. И не знаешь, как с этим справится...И вдруг находит и думаешь: урву немного, навяжусь.
Невыносимо больно, сухость во рту, знобит.
Правой наотмашь, в сердце кол наугад забит.
Левой случайно влево, резко по тормозам.
Больно невыносимо…следующие сто грамм
Снова и снова в баре, только дерет гортань.
Кто же меня заставил высказать эту срань,
Выдавить эту правду, чтоб ее всем чертям!
Было, казалось, рано. Поздно идти к врачам.
Невыносимо страшно. Бьется в окне зима.
Крылья мои бумажные сняты, опять одна.
Выдумать в тебе сказку, выглядел во мне ложь.
Страшно невыносимо…бей! Ну чего ты ждешь?!
Хватит крошить посуду, хватит кромсать зрачки.
Больше твоей не буду…Что ж мы за дурачки,
Маленькие детишки…каждый в своем углу.
Тихо…опять не слышно всхлипов на берегу.
Невыносимо жутко. Хочется выть луне.
Этой нелепой шутке снова плачу вдвойне,
Снова плачу и плачу, ты беспощадно слеп.
Жутко невыносимо. Тесен мой мрачный склеп.
Я не смогу привыкнуть к дням без тебя, пустяк.
В этом огромной мире что-то пошло не так…
Вновь распоролись нитки, вновь раскроить-зашить…
После вчерашней пытки невыносимо жить.
Ревет сынок. Побит за двойку с плюсом,
Жена на локоны взяла последний рубль,
Супруг, убытый лавочкой и флюсом,
Подсчитывает месячную убыль.
Кряxтят на счетаx жалкие копейки:
Покупка зонтика и дров пробила брешь,
А розовый капот из бумазейки
Бросает в пот склонившуюся плешь.
Над самой головой насвистывает чижик
(Xоть птичка божия не кушала с утра),
На блюдце киснет одинокий рыжик,
Но водка выпита до капельки вчера.
Дочурка под кроватью ставит кошке клизму,
В наплыве счастья полуоткрывши рот,
И кошка, мрачному предавшись пессимизму,
Трагичным голосом взволнованно орет.
Безбровая сестра в облезлой кацавейке
Насилует простуженный рояль,
А за стеной жиличка-белошвейка
Поет романс: "Пойми мою печаль"
Как не понять? В столовой тараканы,
Оставя черствый xлеб, задумались слегка,
В буфете дребезжат сочувственно стаканы,
И сырость капает слезами с потолка.
<1909>
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
