Мне не светало. Ночь была долга.
Я мальчику серьёзному лгала.
Я волосы со лба его сдувала,
И пробивался юношеский ус,
Невинен поцелуй, велик искус...
...Он мне колени кутал в покрывало.
Кончалась ночь. Но наша ночь не шла.
И не светало - царствовала мгла.
И я устала трафаретно плакать:
Что мне его терять ужасно жаль,
Что мы ещё увидимся едва ль...
А он в глаза глядел мне, как собака.
Теперь он меньше бабник - больше враль.
Мы видимся, но мы друзья едва ль.
Нам видеться, порой, необходимо,
Не потому, что всё - непреходимо,
А потому - что потеряться жаль.
Конькобежец и первенец, веком гонимый взашей
Под морозную пыль образуемых вновь падежей.
Часто пишется казнь, а читается правильно — песнь,
Может быть, простота — уязвимая смертью болезнь?
Прямизна нашей речи не только пугач для детей —
Не бумажные дести, а вести спасают людей.
Как стрекозы садятся, не чуя воды, в камыши,
Налетели на мертвого жирные карандаши.
На коленях держали для славных потомков листы,
Рисовали, просили прощенья у каждой черты.
Меж тобой и страной ледяная рождается связь —
Так лежи, молодей и лежи, бесконечно прямясь.
Да не спросят тебя молодые, грядущие те,
Каково тебе там в пустоте, в чистоте, сироте...
10—11 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
