На предмет бесконечности этой, провинции этой, протяжно
сочиняется повесть о том, как тревожно въезжать
в безымянный посёлок, кирпично, привычно, этажно
повернувшийся к полю, и пишется с мыслью прижать
к перекосу полей одномерно живую дорогу
и деревья впритык…
Как далёк безнадёжно тот мир,
где измыслены способы как-то приблизиться к Богу!..
На предмет бесконечности, стёртой до ворса и дыр,
на предмет обретенья, но тут же в мгновение ока
и утраты покоя в сведеньи к итогу причин
сочиняется жизнь к пониманью того, как глубоко
для неё это место, как путь ей едва различим.
Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проеме
Незадернутых гардин.
Только белых мокрых комьев
Быстрый промельк маховой,
Только крыши, снег, и, кроме
Крыш и снега, никого.
И опять зачертит иней,
И опять завертит мной
Прошлогоднее унынье
И дела зимы иной.
И опять кольнут доныне
Не отпущенной виной,
И окно по крестовине
Сдавит голод дровяной.
Но нежданно по портьере
Пробежит вторженья дрожь,-
Тишину шагами меря.
Ты, как будущность, войдешь.
Ты появишься из двери
В чем-то белом, без причуд,
В чем-то, впрямь из тех материй,
Из которых хлопья шьют.
1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
