Я не знаю правых и виновных.
Сделай милость – выступи, соври!
Я люблю в шатаниях нескромных
на ходу ошаривать лари,
с вороватым миром потаённо
барахло на хиханьки менять;
я привык задворками района
подбирать за жизнью тишь, да гладь,
да от всякой съёживаться прыти,
да друзьям внимать, раскрывши рот,,,
Из того, что в ворохе событий
ни черта никто не разберёт,
из того, что всё – лишь продолженье,
из того, что в ровном ходе лет
ни секунды нет без напряженья,
ни одной секунды лишней нет,
из того, что строгая наука
скреплена живучестью жулья –
происходит сплошность и упругость,
и необходимость бытия;
происходит жизнь, где всё зачтётся,
всё простится, станет что почём,
всё пройдёт – и снова всё начнётся,
где любой, неведомый, включён
в оборот нормальнейшей оравы,
где равно судимы вся и все…
Так что, кто там правый и неправый –
всё едино в этом колесе!
Меня любила врач-нарколог,
Звала к отбою в кабинет.
И фельдшер, синий от наколок,
Во всем держал со мной совет.
Я был работником таланта
С простой гитарой на ремне.
Моя девятая палата
Души не чаяла во мне.
Хоть был я вовсе не политик,
Меня считали головой
И прогрессивный паралитик,
И параноик бытовой.
И самый дохлый кататоник
Вставал по слову моему,
Когда, присев на подоконник,
Я заводил про Колыму.
Мне странный свет оттуда льется:
Февральский снег на языке,
Провал московского колодца,
Халат, и двери на замке.
Студенты, дворники, крестьяне,
Ребята нашего двора
Приказывали: "Пой, Бояне!" –
И я старался на ура.
Мне сестры спирта наливали
И целовали без стыда.
Моих соседей обмывали
И увозили навсегда.
А звезды осени неблизкой
Летели с облачных подвод
Над той больницею люблинской,
Где я лечился целый год.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
