Таксисту даст на оливье, гротескно снимет номер в "Ницце",
Рукой в перчатке проведет по облысевшей загранице.
Отрекошетивший запал оргазма в замкнутом пространстве,
В зеркальном лифте взгляд-вампир поймает, уронив в жеманство.
На сто тринадцатом - рояль и беломраморные чайки...
В ее красивой голове хрустят закрученные гайки.
В большом заплеванном окне - вид оголенных "помидоров".
Снимая шляпку и корсет, ей захотелось матадора...
Суфле и кофе пригубив, кейс расчленила откровенно.
Открыла, губку закусив, - достала фаллос здоровенный...
Коллекционный экземпляр, когда-то Феди санитара,
Нечаянно, в пылу борьбы, оторванный у писсуара.
На сто тринадцатом - рояль и беломраморные чайки,
В ее красивой голове хрустят закрученные гайки...
Бумага терпела, велела и нам
от собственных наших словес.
С годами притёрлись к своим именам,
и страх узнаванья исчез.
Исчез узнавания первый азарт,
взошло понемногу быльё.
Катай сколько хочешь вперёд и назад
нередкое имя моё.
По белому чёрным сто раз напиши,
на улице проголоси,
чтоб я обернулся — а нет ни души
вкруг недоуменной оси.
Но слышно: мы стали вась-вась и петь-петь,
на равных и накоротке,
поскольку так легче до смерти терпеть
с приманкою на локотке.
Вот-вот мы наделаем в небе прорех,
взмывая из всех потрохов.
И нечего будет поставить поверх
застрявших в машинке стихов.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.