Таксисту даст на оливье, гротескно снимет номер в "Ницце",
Рукой в перчатке проведет по облысевшей загранице.
Отрекошетивший запал оргазма в замкнутом пространстве,
В зеркальном лифте взгляд-вампир поймает, уронив в жеманство.
На сто тринадцатом - рояль и беломраморные чайки...
В ее красивой голове хрустят закрученные гайки.
В большом заплеванном окне - вид оголенных "помидоров".
Снимая шляпку и корсет, ей захотелось матадора...
Суфле и кофе пригубив, кейс расчленила откровенно.
Открыла, губку закусив, - достала фаллос здоровенный...
Коллекционный экземпляр, когда-то Феди санитара,
Нечаянно, в пылу борьбы, оторванный у писсуара.
На сто тринадцатом - рояль и беломраморные чайки,
В ее красивой голове хрустят закрученные гайки...
Будь хоть самым впередсмотрящим,
будь хоть пядей семи во лбу,
одиночество – черный ящик
ты несешь на своем горбу,
патриотом иль демократом, –
все равно тебе нечем крыть,
поднимаешь его домкратом
и не можешь никак открыть
включишь телек, а там – Доренко,
снова выключишь – тишина,
раздражает тебя за стенкой
чья-то теща или жена;
открываешь газету "Завтра",
разворачиваешь "МК",
нет былого в тебе азарта,
нет явления игрока;
и, снотворному непокорный,
вспомнишь мать, призовешь отца.
Одиночество – ящик черный,
не разгаданный до конца;
думал – с жару, лелеял – с пылу,
все, казалось, чурался зла.
Жизнь как будто не проходила,
а оказывается – прошла.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.