* * *
Я б тоже был духовным и идейным,
но, по пути к молельням и читальням,
то отклоню маршрут к местам питейным,
то честь отдам уютным женским спальням.
* * *
Не ради призрачных идей,
а для смущенья дам чувствительных,
глаголом жгу сердца людей,
и парой емких существительных.
* * *
Я сам творец, а не сторонний зритель,
и в череде находок и утрат,
я сам себе и Фидий, и Пракситель,
и, на беду, Нерон и Герострат.
* * *
Мой быт устроен просто, даже скудно,
но ни грустить не склонен, ни роптать я,
пока эмалированное судно
не бросит якорь под моей кроватью.
* * *
Дождем осенним жизнь размыта,
и унисон моей тоске
в глазах усталого семита
на позолоченной доске.
* * *
Я, как и вы, увы не без греха,
но по привычке сторонюсь упрямо
двух крайностей, двух тошнотворных «Ха»:
нытья Ханжи и панибратства Хама.
* * *
Жизнь кипит, бурля и пенясь,
как в ракете перегрузки,
я ломлю, отдача – пенис,
или как оно по-русски...
* * *
Даже рассыпаясь по частям, и
убавляя в тяге с каждым годом,
ще могу погромыхать костями
при транспортировке своим ходом.
* * *
Издалека меня маня
зовет чужбина смазать лыжи,
а мне родные ебеня
милей, теплей, хмельней и ближе!
* * *
Я живу легко и ровно,
не мудрец, и не дурак,
то духовно, то греховно,
в общем, сам не знаю как…
Кажинный раз на этом самом месте
я вспоминаю о своей невесте.
Вхожу в шалман, заказываю двести.
Река бежит у ног моих, зараза.
Я говорю ей мысленно: бежи.
В глазу - слеза. Но вижу краем глаза
Литейный мост и силуэт баржи.
Моя невеста полюбила друга.
Я как узнал, то чуть их не убил.
Но Кодекс строг. И в чем моя заслуга,
что выдержал характер. Правда, пил.
Я пил как рыба. Если б с комбината
не выгнали, то сгнил бы на корню.
Когда я вижу будку автомата,
то я вхожу и иногда звоню.
Подходит друг, и мы базлаем с другом.
Он говорит мне: Как ты, Иванов?
А как я? Я молчу. И он с испугом
Зайди, кричит, взглянуть на пацанов.
Их мог бы сделать я ей. Но на деле
их сделал он. И точка, и тире.
И я кричу в ответ: На той неделе.
Но той недели нет в календаре.
Рука, где я держу теперь полбанки,
сжимала ей сквозь платье буфера.
И прочее. В углу на оттоманке.
Такое впечатленье, что вчера.
Мослы, переполняющие брюки,
валялись на кровати, все в шерсти.
И горло хочет громко крикнуть: Суки!
Но почему-то говорит: Прости.
За что? Кого? Когда я слышу чаек,
то резкий крик меня бросает в дрожь.
Такой же звук, когда она кончает,
хотя потом еще мычит: Не трожь.
Я знал ее такой, а раньше - целой.
Но жизнь летит, забыв про тормоза.
И я возьму еще бутылку белой.
Она на цвет как у нее глаза.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
