Опять пришло:
Новые палачи истории
Заламывают памятникам руки,
Вскрывают каменные вены –
С алчностью лакают кровь
Утраченного времени.
Разрывают грудь бронзы –
Швыряя в толпу сердце минувшего.
Они знают, они убеждены –
Внутри каждого памятника
С чугунной душой
Прячется человек,
Которого хочется
Убивать!
Убивать!
Убивать!
ГИМН ЗЕЛЕНЫХ
Дубы, клены, ясени, ели,
яблони, груши, вишни, абрикосы –
все деревья объединились
в партию зеленых.
- Скоро выборы
солнцеликого! – распространили
заявление. – И мы не должны
ждать милости от природы.
Взять власть – вот наша задача!
Слева – ботанический,
Справа – вишневый сады.
В центре – рощи, дубравы
и парки с транспарантами:
“И НА МАРСЕ БУДУТ ЯБЛОНИ ЦВЕСТИ!”
А мне все равно –
пусть победят в России деревья.
Желательно – фруктовые!
НА КАЧЕЛЯХ ЗАМЫСЛА
бог - брутто
мир - нетто
мир - брутто
природа-нетто
природа-брутто
человек-нетто
человек-брутто
душа - нетто
душа - брутто
бог - нетто
----------------
В искусстве Брутто важнейшим
является Нетто.
ЧУЧЕЛО
Часы - чучело вечности,
по стрелкам которых
мы никогда не узнаем,
сколько осталось
будущего у Бога.
И потому
в одиночной камере бытия
мы перестукиваемся со временем.
Я - сердцем.
Оно - часовым механизмом
у пульса на моей руке.
БРЕНД «30 СЕРЕБРЕННИКОВ»
И сказал первый:
- Ты - Иуда!
И возразил ему второй:
- Иуда - ты!
- Я первый сказал! - возмутился первый.
- Ты первый продал! - был непреклонен второй.
Достаточно всего тридцати серебреников,
чтобы нанять Иуду для предательства,
но никаким золотом мира
не заставить
держать язык за зубами
желающих доносить.
*
Всё выживет, что смысла не имеет,
А что познало форму – разрушимо!
Бессмыслица – вот двигатель прогресса,
Грядущему опора и подмога!
Всё сгинет, что реальных очертаний
Под муками рождения добилось,
Лишь движимый любовным состраданьем
Невидимо для видимых творит!
Спасётся всё, что форму отрицает!
Гармония – в отсутствии начала!
И кто об этом ничего не знает,
Тому полезно будет помолчать.
Бессмертно всё, что формы не имеет!
Бессмертному не надобно рождаться!
Бессмертному достаточно не жить!
СКУЛЬПТОР
Красоту
Женских
Линий
Творит
Ненасытный
Взгляд
Мужчины.
*
Я – бытия сигнальный экземпляр,
Час подошел меня списать в тираж,
Когда на курс падения рубля
Не похмелиться больше по утрам.
Я жизнь прошел по всем фронтам весны,
Где защищал лишь аленький цветок,
И скользкую дорожку от луны,
Что пробежала смерть наискосок
Сквозь протоколы млечного пути,
И подвела страну под монастырь,
Где прятал слов божественный утиль
За языком у Дьявола немтырь ...
БУКВАЛЬНАЯ ЛЮБОВЬ
1.
-Только ты!
-ТолькоЯ!ТолькоЯ!ТолькоЯ!
-Только с тобой!
-Только со мной!
Только со мной!
Только со мной!
-Только для тебя!
-Только для меня!
Только для меня!
Только для меня!
.........................
-Только я!
-Только ТЫ!
ТолькоТЫ!
Только ТЫ!
кто-то в поэзии — полное собрание сочинений,
а кто-то — поэма,
кто-то — крохотное стихотворение,
а кто-то — всего лишь оборвавшаяся строка,
кто-то — запятая или даже точка...
А я в поэзии — тишина!
Кто-то слышит меня, читатели мои?
ДЪЯВОЛ РАЙОННОГО МАСШТАБА
В Большом театре
Мировой истории
Военный оркестр
Фальшивил
На весь белый свет
Музыкой Шнитке и Губайдуллиной...
А дирижер нажимает
на спусковой крючок прошлого,
Стреляя в вечную память Господа,
Который тянул на себя одеяло
Каждого мгновения
И держал язык за зубами Дьявола
Районного масштаба,
Который встречал рассвет словами:
«Пусть ваше будущее застрелится
Из пушки нашего прошлого!»
*
Мне горло залили молчанием
Земли, что скорбит в тишине,
А вечность застыла в печали
От пуль на расстрельной стене.
Как сахар легкорастворимый
Смерть Бога свела на покой,
Но что-то знакомое в глине
Господь лепит слабой рукой!
ИРИНЕ МЕДВЕДЕВОЙ
…Беспокойные пальцы рвут затишье…
…Я сорвался, сорвав свое тело…
…Остановят ли слова…
Мне впору молчать.
Илья Тюрин
В последнюю секунду бытия
Находясь посреди середин
Самой себя
Ты пытаешься укорениться
Тенью прошлого
Далеко-далеко
От центра мира.
Там, за горизонтом литературы,
Обгоняя течение фраз
Реку родной речи,
Закованную в берега рифм,
Несчетное множество раз
Переплывает твой мальчик…
Рождая новые слова
Он плывёт всю твою жизнь
По черновикам памяти,
Стараясь перебраться
На другую сторону языка,
Где главная часть речи поэтов–
Молчание, исполняет
На эшафоте бытия
Роль задумчивости
Ненаписанных стихов…
Растаптывая звуки тишины
На дне последнего глотка истории
Рифмы рвут твое сердце
На буквы немоты….
*
дождь взял тебя за руку
и перевёл на другую сторону вечности...
только по радуге ты догадалась-
это был я...
Старик с извилистою палкой
И очарованная тишь.
И, где хохочущей русалкой
Над мертвым мамонтом сидишь,
Шумит кора старинной ивы,
Лепечет сказки по-людски,
А девы каменные нивы -
Как сказки каменной доски.
Вас древняя воздвигла треба.
Вы тянетесь от неба и до неба.
Они суровы и жестоки.
Их бусы - грубая резьба.
И сказок камня о Востоке
Не понимают ястреба.
стоит с улыбкою недвижной,
Забытая неведомым отцом,
и на груди ее булыжной
Блестит роса серебрянным сосцом.
Здесь девы срок темноволосой
Орла ночного разбудил,
Ее развеянные косы,
Его молчание удлил!
И снежной вязью вьются горы,
Столетних звуков твердые извивы.
И разговору вод заборы
Утесов, свержу падших в нивы.
Вон дерево кому-то молится
На сумрачной поляне.
И плачется, и волится
словами без названий.
О тополь нежный, тополь черный,
Любимец свежих вечеров!
И этот трепет разговорный
Его качаемых листов
Сюда идет: пиши - пиши,
Златоволосый и немой.
Что надо отроку в тиши
Над серебристою молвой?
Рыдать, что этот Млечный Путь не мой?
"Как много стонет мертвых тысяч
Под покрывалом свежим праха!
И я последний живописец
Земли неслыханного страха.
Я каждый день жду выстрела в себя.
За что? За что? Ведь, всех любя,
Я раньше жил, до этих дней,
В степи ковыльной, меж камней".
Пришел и сел. Рукой задвинул
Лица пылающую книгу.
И месяц плачущему сыну
Дает вечерних звезд ковригу.
"Мне много ль надо? Коврига хлеба
И капля молока,
Да это небо,
Да эти облака!"
Люблю и млечных жен, и этих,
Что не торопятся цвести.
И это я забился в сетях
На сетке Млечного Пути.
Когда краснела кровью Висла
И покраснел от крови Тисс,
Тогда рыдающие числа
Над бледным миром пронеслись.
И синели крылья бабочки,
Точно двух кумирных баб очки.
Серо-белая, она
Здесь стоять осуждена
Как пристанище козявок,
Без гребня и без булавок,
Рукой указав
Любви каменной устав.
Глаза - серые доски -
Грубы и плоски.
И на них мотылек
Крыльями прилег,
Огромный мотылек крылами закрыл
И синее небо мелькающих крыл,
Кружевом точек берег
Вишневой чертой огонек.
И каменной бабе огня многоточие
Давало и разум и очи ей.
Синели очи и вырос разум
Воздушным бродяги указом.
Вспыхнула темною ночью солома?
Камень кумирный, вставай и играй
Игор игрою и грома.
Раньше слепец, сторох овец,
Смело смотри большим мотыльком,
Видящий Млечным Путем.
Ведь пели пули в глыб лоб, без злобы, чтобы
Сбросил оковы гроб мотыльковый, падал в гробы гроб.
Гоп! Гоп! В небо прыгай гроб!
Камень шагай, звезды кружи гопаком.
В небо смотри мотыльком.
Помни пока эти веселые звезды, пламя блистающих звезд,
На голубом сапоге гопака
Шляпкою блещущий гвоздь.
Более радуг в цвета!
Бурного лета в лета!
Дева степей уж не та!
1919
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
