Почва сходит с дистанции. Берег слетает с орбит.
Карусель собирает грибы в снег-кокосовой стружке.
Серый мост, прикрывая позёмкой бочков целлюлит,
подставляет перила под локти распиханным тушкам
в поддублёночье – ватными комьями, яблочным льдом
ядовитых пилюлей и рисом, насущным, как чувства.
Гидропарк наблюдает, как, грея ладонью ладонь,
ледовитые утки клюв-в-клюв на губах запекутся
до крови – поцелуем, солёным и вечностным – до
календарной кончины зимы киевландской на левом
берегу. И река, прижимая к глазницам платок
имитаций торосов, чихает от зёрен и плевел
серой пыли и пенки примёрзших к шарфам идиом,
идиотских трёхсложных ржавеющее-тающих истин…
И земля междуводье тихонько берёт за ладонь,
и сжимает перчатки-подпорки на скованной кисти.
Так, съезжая с орбиты, встречаются почва и Днепр,
Гидропарк, пенсионный сезонно, глядит карусели
накладными глазами на этот ландшафтный вертеп,
приметрошную встречу двух не по погоде доспелых
плоскостей ли, стихий… В поднебесной духовке жара
ледяная – и жмётся река в снег-песочные гнёзда.
Небо сходит с дистанции. Небо – уже мишура,
под которой встречаются люди и пробуют воздух
на двоих не распиливать, воду смешать с крошкой почв,
словно утки, прилечь на катке, вне гостиничных зданий…
Гидропарк капюшон поднимает. И падает ночь.
И мурлычут орбиты сведёнными тесно мостами.
В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.
Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.
И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою - нимб золотой.
Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства -
основной механизм Рождества.
То и празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.
Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет - никому не понятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.
Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь - звезда.
Январь 1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
