Мужчина — тайна для женщины, а женщина — для мужчины. Если бы этого не было, то это значило бы, что природа напрасно затратила силы, отделив их друг от друга
Течет февраль , в лодыжку раненый,
Журчит остатком синевы.
И на неделю умирание
Приходит ранее, увы.
Блестят проталины , как лысины .
По ним шагает человек .
А мне опять приснится иссиня -
(На черных камнях) белый снег.
Течёт и раненый в одной строке как-то не очень...
Ползёт февраль, иль хромал февраль с этим бы согласился
это же метафора . наверное
Тот, кто раненый в лодыжку,
Может только бечь вприпрыжку
это метафора
Хорошо, завтра расскажу, почему метафору не оправдывает то, что она метафора
"Течёт февраль". Начало настраивает на плавное течение событий и философские размышления, что и соответствует духу стихотворения. Но вдруг Вас угораздило ранить февраль, да не куда-нибудь, а в лодыжку. Не смертельно, не серьёзно, но вызывает у меня ассоциации с прыжками на одной ноге, либо с хромотой, что с "течёт" не очень вяжется.
попытаюсь объяснить, да простит меня Сара за сие нахальство :) такъ воть... суть метафоры заключается в том, что Весна ранее вошла в свои права и уже ТЕКУТ ручьи.. не ползти же им вприприжку :)
Сарочко, а вот предпоследняя строка немного тяжеловата, на мой нюх... не настаиваю, но все же :)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Олег Поддобрый. У него отец
был тренером по фехтованью. Твердо
он знал все это: выпады, укол.
Он не был пожирателем сердец.
Но, как это бывает в мире спорта,
он из офсайда забивал свой гол.
Офсайд был ночью. Мать была больна,
и младший брат вопил из колыбели.
Олег вооружился топором.
Вошел отец, и началась война.
Но вовремя соседи подоспели
и сына одолели вчетвером.
Я помню его руки и лицо,
потом – рапиру с ручкой деревянной:
мы фехтовали в кухне иногда.
Он раздобыл поддельное кольцо,
плескался в нашей коммунальной ванной...
Мы бросили с ним школу, и тогда
он поступил на курсы поваров,
а я фрезеровал на «Арсенале».
Он пек блины в Таврическом саду.
Мы развлекались переноской дров
и продавали елки на вокзале
под Новый Год.
Потом он, на беду,
в компании с какой-то шантрапой
взял магазин и получил три года.
Он жарил свою пайку на костре.
Освободился. Пережил запой.
Работал на строительстве завода.
Был, кажется, женат на медсестре.
Стал рисовать. И будто бы хотел
учиться на художника. Местами
его пейзажи походили на -
на натюрморт. Потом он залетел
за фокусы с больничными листами.
И вот теперь – настала тишина.
Я много лет его не вижу. Сам
сидел в тюрьме, но там его не встретил.
Теперь я на свободе. Но и тут
нигде его не вижу.
По лесам
он где-то бродит и вдыхает ветер.
Ни кухня, ни тюрьма, ни институт
не приняли его, и он исчез.
Как Дед Мороз, успев переодеться.
Надеюсь, что он жив и невредим.
И вот он возбуждает интерес,
как остальные персонажи детства.
Но больше, чем они, невозвратим.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.