Я уже не люблю этот город,
прекрасный,
как сон белой ночи,
над светлой фольгою Невы...
.........................
Этот город.
забитый ордою машин,
где уже не найти
площадей, переулков и улиц -
только грязный поток
лакированных спин;
только белых и красных огней
равнодушные пули.
Мне вольготно уже не пройти
по любимым проспектам его.
каждый шаг, каждый взгляд мой
машинами за-светофорен.
И в смятеньи бежит пешеход
от себя самого,
да, и тот, что в салонах -
едва ль своей жизнью доволен.
...........................
Я уехать хочу, убежать
в тишину, на простор,
побродить по лесам,
по затерянным тропам.
...Я в машину сажусь
и включаю стартёр,
и вливаюсь в поток
из мигающих "стопов",
чтобы тут же застрять
в нескончаемых "пробках".
Где усталое время
бесследно бежит и бежит,
заключённое в ярких
железных коробках,
и бесцельно томится
короткая жизнь -
будто Джин,
заточённый в кувшин,
засургученной пробкой...
Кажинный раз на этом самом месте
я вспоминаю о своей невесте.
Вхожу в шалман, заказываю двести.
Река бежит у ног моих, зараза.
Я говорю ей мысленно: бежи.
В глазу - слеза. Но вижу краем глаза
Литейный мост и силуэт баржи.
Моя невеста полюбила друга.
Я как узнал, то чуть их не убил.
Но Кодекс строг. И в чем моя заслуга,
что выдержал характер. Правда, пил.
Я пил как рыба. Если б с комбината
не выгнали, то сгнил бы на корню.
Когда я вижу будку автомата,
то я вхожу и иногда звоню.
Подходит друг, и мы базлаем с другом.
Он говорит мне: Как ты, Иванов?
А как я? Я молчу. И он с испугом
Зайди, кричит, взглянуть на пацанов.
Их мог бы сделать я ей. Но на деле
их сделал он. И точка, и тире.
И я кричу в ответ: На той неделе.
Но той недели нет в календаре.
Рука, где я держу теперь полбанки,
сжимала ей сквозь платье буфера.
И прочее. В углу на оттоманке.
Такое впечатленье, что вчера.
Мослы, переполняющие брюки,
валялись на кровати, все в шерсти.
И горло хочет громко крикнуть: Суки!
Но почему-то говорит: Прости.
За что? Кого? Когда я слышу чаек,
то резкий крик меня бросает в дрожь.
Такой же звук, когда она кончает,
хотя потом еще мычит: Не трожь.
Я знал ее такой, а раньше - целой.
Но жизнь летит, забыв про тормоза.
И я возьму еще бутылку белой.
Она на цвет как у нее глаза.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
