Татьянин день уже прошёл,
А папа… дочку – поздравляет:
Неужто ж он с ума сошёл,
Ей всякого всего желает?
Глушко Татьянин – новый День!
Ликует папино сердечко:
У дочки вновь Рожденья День!
Шампанское, друзья, колечко…
(Коньяк в рюмашечку налив,
Он вспоминает все мгновенья…).
Поёт душа его мотив,
Отточенный до изумленья
За годы все, когда он жил
Душой и сердцем с нею рядом,
Рассветом каждым дорожил:
«А вдруг да что…». И томным взглядом
В тот миг измерив потолок,
Летел через пространства мира,
Едва заслышав голосок!
Нет в жизни большего кумира
И лекаря сильнее нет, чем свет
Её очей прекрасных, из сердца голосок...
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
