Спасибо, Наташа. "Небесный град Иерусалим,
Крысивый как иконостас,
Вот он - стоит вокруг нас
и ждёт нас" ( "Дубровский" БГ)
да, причесать бы слегка, но ритм бодрит, ага)
дык помог бы кто...
как говорится, сами напросились))
"вечер этот дня" - звучит не очень хорошо,
запятушка после клячи лишняя, а перед "где" надо поставить,
после "предсказуем" - тоже запятая,
"И зависнет в небе над лоном" - здесь ударная часть падает на "над" - звучит не очень хорошо и смысл фразы мне лично неясен,
"Бросив якорь в ельник у склона" - может быть "бросит"? тогда логика фразы прослеживается... но сама фраза очень тяжело произносится, много согласных рядом.
Кратенько как-то так.
Volcha, ура, спасибо! Исправляю.
"И зависнет в небе над лоном Чёных гор город, бросив якорь" - блин, неужели так туманно написано? Здесь о городе, который дрейфует в небесах, как небесный Иерусалим, ну, или летучий корабль из мультика. Ради этого города и писал стишок. Мне кажется зависнув - бросит. Всё логично.
Это мне кажется, а в своей благодарности Вам я уверен)))
....зависнет - бросив...
ну, значит, мой образный ряд иной и я не поняла эти образы)
да не, это я туплю. Расскрыть тему надо было)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою
любовницу – из чистой показухи.
Он произнес: «Теперь она в Раю».
Тогда о нем курсировали слухи,
что сам он находился на краю
безумия. Вранье! Я восстаю.
Он был позер и даже для старухи -
мамаши – я был вхож в его семью -
не делал исключения.
Она
скитается теперь по адвокатам,
в худом пальто, в платке из полотна.
А те за дверью проклинают матом
ее акцент и что она бедна.
Несчастная, она его одна
на свете не считает виноватым.
Она бредет к троллейбусу. Со дна
сознания всплывает мальчик, ласки
стыдившийся, любивший молоко,
болевший, перечитывавший сказки...
И все, помимо этого, мелко!
Сойти б сейчас... Но ехать далеко.
Троллейбус полн. Смеющиеся маски.
Грузин кричит над ухом «Сулико».
И только смерть одна ее спасет
от горя, нищеты и остального.
Настанет май, май тыща девятьсот
сего от Р. Х., шестьдесят седьмого.
Фигура в белом «рак» произнесет.
Она ее за ангела, с высот
сошедшего, сочтет или земного.
И отлетит от пересохших сот
пчела, ее столь жалившая.
Дни
пойдут, как бы не ведая о раке.
Взирая на больничные огни,
мы как-то и не думаем о мраке.
Естественная смерть ее сродни
окажется насильственной: они -
дни – движутся. И сын ее в бараке
считает их, Господь его храни.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.