Наполнены страстью
Вены Верлена.
В проулках Парижа
Он ищет Рембо.
Чтоб снова
Выключить свет
Во Вселенной –
И пить по глотку любовь.
В кабачке
- Винцент, абсент плесните,
Поговорим о Таити.
Туземочки с плоскими грудками
Сладше жён законных с их шмутками.
Не найти красоты среди олухов,
Винцент, не пишите подсолнухов!
Лучше ничего не пишите,
А отправимся на Таити.
Островитянки прогреты солнцем до лона...
На Таити всё красно-жёлто-зёленое...
Короткие ножки так горячи изнутри...
Винцент, не смотрите так! Не смотри...
Ты лучше пьяного Поля слушай,
Вон у тебя какие большие уши,
Такого уха и одного б хватило,
А Софья-то в Дании совсем обо мне забыла...
Пропустим, Винцент, ещё по стопочке,
У таитянок такие вкусные попочки,
Такие квадратные пяточки, плюские носики...
Тыща чертей! Куда вы меня выносите?!
Винцент, за что ты этим вонючим платишь?
За вину?! А-а, за вино....
Эх, Ван Гог, ты же с ними спятишь...
Шагреневая кожа
Агония расплавленной души,
Последнего пристанища рогожа,
В твоей руке молекулой дрожит
Зловещая шагреневая кожа.
Ах, удержать бы тот случайный миг,
Волос всепоглощающее пламя,
Той комнаты зашторенной тупик,
Ту женщину с медовыми руками.
Но неотступно тянутся глаза
К шершавости сухой и истонченной,
К непобедимой облицовке зла,
К ничтожному клочочку на ладони..
Простак, фанатик, чёртов фаталист,
Блядун, романтик, женолиз, повеса,
Уже проснулся изумрудный лист,
И солнышко восходит из-за леса!..
Но тело отделилось от стены
И медленно спускается на ложе.
И молоды уста – и холодны:
Чем холоднее – тем ещё моложе.
На прощанье - ни звука.
Граммофон за стеной.
В этом мире разлука -
лишь прообраз иной.
Ибо врозь, а не подле
мало веки смежать
вплоть до смерти. И после
нам не вместе лежать.
II
Кто бы ни был виновен,
но, идя на правЈж,
воздаяния вровень
с невиновными ждешь.
Тем верней расстаемся,
что имеем в виду,
что в Раю не сойдемся,
не столкнемся в Аду.
III
Как подзол раздирает
бороздою соха,
правота разделяет
беспощадней греха.
Не вина, но оплошность
разбивает стекло.
Что скорбеть, расколовшись,
что вино утекло?
IV
Чем тесней единенье,
тем кромешней разрыв.
Не спасет затемненья
ни рапид, ни наплыв.
В нашей твердости толка
больше нету. В чести -
одаренность осколка
жизнь сосуда вести.
V
Наполняйся же хмелем,
осушайся до дна.
Только емкость поделим,
но не крепость вина.
Да и я не загублен,
даже ежели впредь,
кроме сходства зазубрин,
общих черт не узреть.
VI
Нет деленья на чуждых.
Есть граница стыда
в виде разницы в чувствах
при словце "никогда".
Так скорбим, но хороним,
переходим к делам,
чтобы смерть, как синоним,
разделить пополам.
VII
...
VIII
Невозможность свиданья
превращает страну
в вариант мирозданья,
хоть она в ширину,
завидущая к славе,
не уступит любой
залетейской державе;
превзойдет голытьбой.
IX
...
X
Что ж без пользы неволишь
уничтожить следы?
Эти строки всего лишь
подголосок беды.
Обрастание сплетней
подтверждает к тому ж:
расставанье заметней,
чем слияние душ.
XI
И, чтоб гончим не выдал
- ни моим, ни твоим -
адрес мой храпоидол
или твой - херувим,
на прощанье - ни звука;
только хор Аонид.
Так посмертная мука
и при жизни саднит.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
