Мы в чем-то чужие, а в чем-то знакомы
Ты любишь слова подбирать к моим взглядам
Когда через день я вернулся из комы
Ты целую вечность была где-то рядом
Когда же я вышел на час, ты исчезла
На год или два, как по мне, на столетье
Но тень твоя, заняла лучшее кресло
И там разбирала снов грешных соцветья
Потом была ночь на четыре мгновенья
А ты не спала, сквозь меня глядя в омут
В котором тонули души откровенья
Ты слушала, как от любви люди стонут
Ты целое утро чертила ступени
На новых обоях, путь строила в небо
Где песни мои тихо ангелы пели
Дугой обведя дверь ведущую в лето
Опять ты мешаешь в одной чаше стили
Наверно опять не досталось короны
На небо, в который уж раз не пустили
Теперь доедаешь мои макароны…
Задумаешься вдруг: какая жуть.
Но прочь виденья и воспоминанья.
Там листья жгут и обнажают суть,
но то уже за гранью пониманья,
и зреет там, за изгородью, звук,
предощутим и, кажется, прекрасен.
Затянешься. Задумаешься вдруг
в кругу хлебнувших космоса орясин —
высотки, в просторечии твоём.
Так третье поколение по праву
своим считает Фрунзенский район,
и первое — район, но не державу.
Я в зоне пешеходной — пешеход.
В зелёной зоне — божия коровка.
И битый час, и чудом целый год
моё существованье — тренировка
для нашей встречи где-то, где дома
населены консьержками глухими,
сошедшими от гордости с ума
на перекличке в Осовиахиме.
Какая жуть: ни слова в простоте.
Я неимущ к назначенному часу.
Консьержка со звездою на хвосте
крылом высоким машет ишиасу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
