«По камням струится Терек,
Плещет мутный вал;
Злой чечен ползет на берег,
Точит свой кинжал.»
М.Ю.. Лермонтов
О, боль моя! – раскалывает череп
по швам, ключом стучится в родничок,
чтобы потом, как одичалый Терек
(среди громад утёсистых течёт
во тьме и злобствует на скалы) -
раздвинуть их попробует водой
горячей боли…В мозговые сплавы
приплыли и заполнили собой
обрывки светлой мысли и – уплыли…
И снова боль зашторивает свет.
Меня зовут… я мать… мы вместе жили…
Я доле вопреки ищу ответ
и стягиваю мокрым полотенцем
худую голову – чтобы не прорвало,
не затопило: выплеснет с чеченцем
в кровать, с кинжалом вострым наголо!…
У-тихо-мирься, баю, мой младенец
(спелёнутая туго голова),
усни! – и независимый чеченец
в твоих глазах не выколет права,
усни! – и, может, мама нам приснится
и снимет боль, и унесёт туда,
где так теснится (сколько будет биться?)
горячей Леты – в голову! – вода.
На окошке на фоне заката
дрянь какая-то жёлтым цвела.
В общежитии жиркомбината
некто Н., кроме прочих, жила.
И в легчайшем подпитье являясь,
я ей всякие розы дарил.
Раздеваясь, но не разуваясь,
несмешно о смешном говорил.
Трепетала надменная бровка,
матерок с алой губки слетал.
Говорить мне об этом неловко,
но я точно стихи ей читал.
Я читал ей о жизни поэта,
чётко к смерти поэта клоня.
И за это, за это, за это
эта Н. целовала меня.
Целовала меня и любила.
Разливала по кружкам вино.
О печальном смешно говорила.
Михалкова ценила кино.
Выходил я один на дорогу,
чуть шатаясь мотор тормозил.
Мимо кладбища, цирка, острога
вёз меня молчаливый дебил.
И грустил я, спросив сигарету,
что, какая б любовь ни была,
я однажды сюда не приеду.
А она меня очень ждала.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
