Ничего. Это так… Показалось.
И она не тебе, однолюб,
разве только что самую малость,
улыбается краешком губ.
Но, пытаясь забыть моё имя,
Вы всё шепчете: "Эхо, постой…",
а берёзы ветвями тугими
пеленают меня берестой.
Поневоле спелёнутый в кокон,
необъявленных войн инвалид,
посмотри, - из распахнутых окон
открывается сказочный вид
и витает всё выше и выше
затяжной суеты маета,
по весне ничего не попишешь,
а по осени будешь считать.
Только осень… Ну что же, что осень, -
отпечаток листвы на воде,
и деревьев случайные оси
по обочинам, то есть – нигде.
Как пронзительно Вам одиноко
по-над берегом путать следы
и внезапно, в мгновение ока,
оказаться у самой воды.
Вам понравится плавать на льдине,
предпочтя вечерам мескалин.
Если смерти там нет и в помине, -
забери меня в этот помин.
Забери меня. Хоть нанемного.
На часок, на другой погостить.
Что касается местного Бога, -
пусть попробует не отпустить.
Я к розам хочу, в тот единственный сад,
Где лучшая в мире стоит из оград,
Где статуи помнят меня молодой,
А я их под невскою помню водой.
В душистой тиши между царственных лип
Мне мачт корабельных мерещится скрип.
И лебедь, как прежде, плывет сквозь века,
Любуясь красой своего двойника.
И замертво спят сотни тысяч шагов
Врагов и друзей, друзей и врагов.
А шествию теней не видно конца
От вазы гранитной до двери дворца.
Там шепчутся белые ночи мои
О чьей-то высокой и тайной любви.
И все перламутром и яшмой горит,
Но света источник таинственно скрыт.
1959, Ленинград
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
