Говоришь, не до сна… говоришь, то ли катится, то ли лежит краснобокое в блюдце...
Искушение временем, да... Но в предчувствии лета и регги дрожит катрен,
как REM-сна парадокс: бьются синие птицы под веками вето, пытаясь вернуться
в невозможность возможного завтра, а может, вчера... Так отчаянны, мой suzerain,
и апрель, и желанье, и мысль, что беспомощно ищут к тебе вдруг сбежавшие тапки, –
а всего-то и нужно: нырнуть в беспричинность и сжаться, свернувшись до точки, в ноль,
чтобы утром в горячие листья твои прошептать: «ты – запретный, но самый сладкий»,
соскользнув незаметно с бекарного ре в предрассветно-лирический ми-бемоль…
Земному шару
напекло висок.
Располагался рай
наискосок
Скучал в нем
по России
каждый третий
В семи десятках
световых столетий.
Там время продолжал небесный царь
У звёздочки
по имени Мицар,
Как гениальный врач
за занавеской,
И спорили Сенека с Достоевским,
И были пальцы
в поцелуях пчёл.
А здесь смертельный бой
уж час, как шёл:
Со срезанным лицом наполовину
Сержант упал в божественную глину,
Хлеб Родины своей
подняв с земли.
И вдруг увидел
страшное вдали:
Нас будущих,
расслабленных,
как травы,
Обильно
существующих
без славы,
в отдельно
подзаряженном гробу
С предсказанными
цифрами на лбу.
Сержант Смирнов
смотрел на это дело,
И удивленно
презирал печаль,
А рядом с ним
Мария песню пела,
качаясь, как солдатская медаль.
09.07.2022
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
