– Слышишь яблоко?.. – говорила, срывала, катала его по блюдцу, –
мой никчемный, мой правильный, праведный, четная птица-ноль,
слышишь, яблоко поспевает? Успей, не забудь вернуться
до того, как нальется его ре-диез и осыплется в си-бемоль.
– Слышишь, – она говорила, – как ждут тебя книги твои, разговоры, тапки,
мой никудышный, мой суженый, ряженый, шут мой и мой сюзерен?
Ты попытайся услышать, как с дерева плод опадать начинает упругий и сладкий!
Только прислушайся, – говорила, – как многоточие гладит катрен…
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
