Объяснительная по поводу событий, имевших место ...
Это я принёс декану Философского факультета, в письменной форме. А через несколько часов оно висело на доске объявлений в печатном виде. Факультет улыбался.
Объяснительная по поводу событий,
имевших место в ночь на 1 апреля в общежитии № 8 ТГУ.
Приступаю: друзья наслаждаются обществом женщин,
восседая почти впятером на одной раскладушке
в коридоре пустынном того общежитья, в котором
столько дней и ночей разменял я на долгие годы,
что уже и не вспомнить. Они, в ожиданьи рассвета,
разговоры ведут исключительно лишь о погоде, -
дескать, март не удался, - но недалеко до апреля,
и да близится час тот, когда златокудрая Феба
всё, что сможет, рассыплет… И прочее в этаком роде.
Я же, злата не ищущий, и серебром обделённый,
медитирую в плоскости, заданной сферой Паскаля,
рассечённый наотмашь - что-Гамлет! мечом рефлексии.
Заунывная речь, - И.П. Павлов писал в своих книжках,
как настырный шахтёр, пробираясь в кору полушарий,
не земных, а больших, тормозит не земные процессы,
а большие – движения мысли моей одинокой.
Так вот я и заснул в это первое утро апреля.
Восхищенье друзей, как всегда, не имело предела, -
восхитить остальных пожелали они. Улыбнулись,
полагаю - беззлобно, укрыли заботливо пледом
и ушли. Что сказать им, морали не переступая!
Время шло, как войска, не решаясь сменить направленье.
Я лежал в коридоре и в предвосхищеньи сержанта,
только он и не думал оказывать мне восхищенье, -
разбудил, Это мистика. Или - второй Кашпировский!
Остальное не стоит и тени моих ожиданий, -
написал протокол. Я так думаю, по трафарету,
ибо слишком шаблонны слова его и запятые.
Я покаялся в том, что уснул посреди коридора,
каюсь и до сих пор. И, пожалуй, не скоро раскаюсь.
P.S. Я хороший, поверьте. Я выспался.
Больше не буду.
Долетит мой ковёр-самолёт
из заморских краев корабельных,
и отечества зад наперёд —
как накатит, аж слёзы на бельмах.
И, с таможней разделавшись враз,
рядом с девицей встану красавой:
— Всё как в песне сложилось у нас.
Песне Галича. Помнишь? Той самой.
Мать-Россия, кукушка, ку-ку!
Я очищен твоим снегопадом.
Шапки нету, но ключ по замку.
Вызывайте нарколога на дом!
Уж меня хоронили дружки,
но известно крещёному люду,
что игольные ушки узки,
а зоилу трудней, чем верблюду.
На-кась выкуси, всякая гнусь!
Я обветренным дядей бывалым
как ни в чём не бывало вернусь
и пройдусь по знакомым бульварам.
Вот Охотный бахвалится ряд,
вот скрипит и косится Каретный,
и не верит слезам, говорят,
ни на грош этот город конкретный.
Тот и царь, чьи коровы тучней.
Что сказать? Стало больше престижу.
Как бы этак назвать поточней,
но не грубо? — А так: НЕНАВИЖУ
загулявшее это хамьё,
эту псарню под вывеской «Ройял».
Так устроено сердце моё,
и не я моё сердце устроил.
Но ништо, проживём и при них,
как при Лёне, при Мише, при Грише.
И порукою — этот вот стих,
только что продиктованный свыше.
И ещё. Как наследный москвич
(гол мой зад, но античен мой перед),
клевету отвергаю: опричь
слёз она ничему и не верит.
Вот моя расписная слеза.
Это, знаешь, как зёрнышко риса.
Кто я был? Корабельная крыса.
Я вернулся. Прости меня за...
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
