Лужами во дворе проступил апрель:
цены взлетают и на надежды квоты –
словно стрелок-радист повернул турель
и поливает солнцем из пулемета.
За зиму все подъедено. В закромах
то, что не съела плесень, догрызли мыши.
Пусто в почтовых ящиках, в головах:
все то, что тает, освободило крыши.
Всё на своих… будто некий другой итог
мог бы оплодотворить лист бумаги чистый:
накрепко оказаться в тюрьме из строк,
вечно стремясь на свободу, как Монте-Кристо.
Все на своих местах. На своих местах
сваи мостов, на мостах расправляют крылья
те, кто шагает с улыбкою на устах
вниз или вверх, отряхнувшись от зимней пыли…
Словно тетерев, песней победной
развлекая друзей на заре,
ты обучишься, юноша бледный,
и размерам, и прочей муре,
за стаканом, в ночных разговорах
насобачишься, видит Господь,
наводить иронический шорох -
что орехи ладонью колоть,
уяснишь ремесло человечье,
и еще навостришься, строка,
обихаживать хитрою речью
неподкупную твердь языка.
Но нежданное что-то случится
за границею той чепухи,
что на гладкой журнальной странице
выдавала себя за стихи.
Что-то страшное грянет за устьем
той реки, где и смерть нипочем, -
серафим шестикрылый, допустим,
с окровавленным, ржавым мечом,
или голос заоблачный, или...
сам увидишь. В мои времена
этой мистике нас не учили -
дикой кошкой кидалась она
и корежила, чтобы ни бури,
ни любви, ни беды не искал,
испытавший на собственной шкуре
невозможного счастья оскал.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
