Полчаса простоя: утомила пальчики нить. Уходить не стоит: Пенелопою мне не быть, из меня ткачиха – посмеяться и бросить вон, так что сяду тихо, не выглядывая из окон. Пусть финал так близок – я не скрою своей мечты: я не жду Улисса, пока рядом прелестный ты, с долгим тёмным взглядом, очередной жених (их такое стадо, ты не хуже многих из них)
Улыбнусь лукаво, проведу рукой по груди… Ну какой ты, право! Погляди на меня, погляди! Подойди поближе, что уселся там, вдалеке? – всё равно я вижу: бьётся жилочка на виске, - всё равно я слышу (ох, такое скрыть нелегко), как ты быстро дышишь, - а румянец прикрыл рукой, и – на ногу закинул ногу, и так жадно блестят глаза… Как юнец, ей-Богу, - иль не ясно? –
я тоже за
Пусть здесь нет кровати, я работу свою – на пол; полчаса нам хватит. Будет мало – добавим пол… Как же ты неистов, не оставь на бедре следа! – Я не жду Улисса. Не могу. Я устала ждать. Он без всякой свадьбы мне неверен там сотни раз, а мне здесь – рыдать бы, не сводить бы с окошка глаз. Тяжело, поверь мне, и вообще-то женой бывать, но женою верной тяжелее быть во сто крат!
Днём я тку прилежно – ночью всё распущу сама: женихов же нежных нужен повод мне принимать! Облегчаю муку: роль примерно ждущей жены (предлагают руку, но не руки их мне нужны). Из возможных судеб мне – бесцельность и пустота!.. Кто меня осудит – пусть попробует столько ждать. (В голове ни мысли: разум выключить – и вперёд!) Я не жду Улисса. Я не верю, что он придёт
И такая близость (мне спасенье) – ужели грех? Я не жду Улисса – единственного из всех, единственного в этой и в любой другой стороне, единственного на свете - кто только и нужен мне
Сегодня можно снять декалькомани,
Мизинец окунув в Москву-реку,
С разбойника Кремля. Какая прелесть
Фисташковые эти голубятни:
Хоть проса им насыпать, хоть овса...
А в недорослях кто? Иван Великий -
Великовозрастная колокольня -
Стоит себе еще болван болваном
Который век. Его бы за границу,
Чтоб доучился... Да куда там! Стыдно!
Река Москва в четырехтрубном дыме
И перед нами весь раскрытый город:
Купальщики-заводы и сады
Замоскворецкие. Не так ли,
Откинув палисандровую крышку
Огромного концертного рояля,
Мы проникаем в звучное нутро?
Белогвардейцы, вы его видали?
Рояль Москвы слыхали? Гули-гули!
Мне кажется, как всякое другое,
Ты, время, незаконно. Как мальчишка
За взрослыми в морщинистую воду,
Я, кажется, в грядущее вхожу,
И, кажется, его я не увижу...
Уж я не выйду в ногу с молодежью
На разлинованные стадионы,
Разбуженный повесткой мотоцикла,
Я на рассвете не вскочу с постели,
В стеклянные дворцы на курьих ножках
Я даже тенью легкой не войду.
Мне с каждым днем дышать все тяжелее,
А между тем нельзя повременить...
И рождены для наслажденья бегом
Лишь сердце человека и коня,
И Фауста бес - сухой и моложавый -
Вновь старику кидается в ребро
И подбивает взять почасно ялик,
Или махнуть на Воробьевы горы,
Иль на трамвае охлестнуть Москву.
Ей некогда. Она сегодня в няньках,
Все мечется. На сорок тысяч люлек
Она одна - и пряжа на руках.
25 июня - август 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
