Когда, наконец, ты поспеешь,
веруй,
что для
единственной своей…
Страсти...
А
пространство вокруг заструится
мускусом и лимоном…
А
от
каждого прикосновения
будет брать тебя
дрожь,
сердечная дрожь...
А
взглядом своим воспалённым
ты будешь скользить и скользить,
не пытаясь понять,
что случилось такого с тобой…
А…
Вот тут то и появится,
ОНА.
и ты,
втянешь ноздрями воздух её,
вцепишься взглядом в очи,
волчью,
истинно волчью
песню
исторгнув
из глотки,
соляным столбом
застынешь,
прирастая на этом самом месте к земле,
понимая
– уйдёт,
Уходит…
Аааааа!!!
Ушла…
А
ты…
Хватая воздух ртом,
лишь много лет спустя,
поймешь…
Что слаще этого не будет уже,
не будет,
не будет уже
ничего…
Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит,
Крапиве, чертополоху
Украсить ее предстоит.
И только могильщики лихо
Работают. Дело не ждет!
И тихо, так, господи, тихо,
Что слышно, как время идет.
А после она выплывает,
Как труп на весенней реке, —
Но матери сын не узнает,
И внук отвернется в тоске.
И клонятся головы ниже,
Как маятник, ходит луна.
Так вот — над погибшим Парижем
Такая теперь тишина.
5 августа 1940,
Шереметевский Дом
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
