Ты просила:
- Возьми меня
На охоту, на волю, в ночь...
Будем волчьи шкуры менять
На патроны, соль и вино.
Забери меня в свой шалаш,
Я хорошей стану женой -
Ты забудешь своих шалав,
Не захочешь жизни иной.
Я ответил:
- Зачем тебе
Покидать свой уютный дом?
Я останусь с тобой теперь,
Мне не важно, что было до.
Пусть развалится мой вигвам,
Одинокий умрёт очаг -
Небо озера Мичиган
Не начало моих начал.
Я тогда был совсем большой,
Не такая вошь, как теперь -
Руки помнят ружьё,
Ещё -
Руки знают, как плачет зверь.
Я, я, я. Что за дикое слово!
Неужели вон тот - это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Разве мальчик, в Останкине летом
Танцевавший на дачных балах,
Это я, тот, кто каждым ответом
Желторотым внушает поэтам
Отвращение, злобу и страх?
Разве тот, кто в полночные споры
Всю мальчишечью вкладывал прыть,
Это я, тот же самый, который
На трагические разговоры
Научился молчать и шутить?
Впрочем - так и всегда на средине
Рокового земного пути:
От ничтожной причины - к причине,
А глядишь - заплутался в пустыне,
И своих же следов не найти.
Да, меня не пантера прыжками
На парижский чердак загнала.
И Виргилия нет за плечами
Только есть одиночество - в раме
Говорящего правду стекла.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
