Гений, прикованный к чиновничьему столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением при сидячей жизни и скромном поведении умирает от апоплексического удара
Две недели всё ныло и зудело в душе. Мне было очень грустно. Что выболело за это время - вот. Прорвалось как чирий после любви Ириши.
Ликами старых друзей размечен жизненный путь,
Нет не столбами, не бликами, ликами!
Размечен жизненный путь.
Образ всегда их клубится, лишь не вспугнуть,
Боже, светлыми духами их, даждь мне вздохнуть.
В каждом глотке будет день, месяц и год.
Боже, кто это? Кто это? Кто это? Кто этот, тот?
Кто улыбается им, плачет, смеется и бьёт?
Вижу, что я этот в день, месяц и год.
Я этот-тот и посюда там же живет.
…
Всё разорвется, будет не сон, не мечта,
Будет любовь к ним, без памяти,
Пропадут образа,
Лики и нимбы друзей, мне Боже прости
Ты ведь и сам смерти друга не смог понести,
Боже, и мне друзей в жизнь совоскреси.
В те времена в стране зубных врачей,
чьи дочери выписывают вещи
из Лондона, чьи стиснутые клещи
вздымают вверх на знамени ничей
Зуб Мудрости, я, прячущий во рту
развалины почище Парфенона,
шпион, лазутчик, пятая колонна
гнилой провинции - в быту
профессор красноречия - я жил
в колледже возле Главного из Пресных
Озер, куда из недорослей местных
был призван для вытягиванья жил.
Все то, что я писал в те времена,
сводилось неизбежно к многоточью.
Я падал, не расстегиваясь, на
постель свою. И ежели я ночью
отыскивал звезду на потолке,
она, согласно правилам сгоранья,
сбегала на подушку по щеке
быстрей, чем я загадывал желанье.
1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
