разбиваюсь о неоновые огни
злачных мест
кричащих витрин и
септаккордом
отражаюсь
звездами
в ртутных зеркалах
луж -
а ты слушаешь
Вертинского
и бегло целуешь
холодные пальцы мои -
таю
призрачным дымом
во вне
и внутри
грассирующем ворковании
утопаю
в тебе
живо ощущая
свое сердце -
полый мышечный орган
размером с кулак -
уже не бьется
шестьдесят ударов в минуту
а переключается
на следующую скорость -
но я совсем не боюсь
быть оштрафованной
за превышение:
самозабвенно вкушаю мятный воздух
твоего дыхания
и изумляюсь
миру:
разве сердце
с мой кулак
размером
может вместить в себя столько любви….
Умирает владелец, но вещи его остаются,
Нет им дела, вещам, до чужой, человечьей беды.
В час кончины твоей даже чашки на полках не бьются
И не тают, как льдинки, сверкающих рюмок ряды.
Может быть, для вещей и не стоит излишне стараться, -
Так покорно другим подставляют себя зеркала,
И толпою зевак равнодушные стулья толпятся,
И не дрогнут, не скрипнут гранёные ноги стола.
Оттого, что тебя почему-то не станет на свете,
Электрический счётчик не завертится наоборот,
Не умрёт телефон, не засветится плёнка в кассете,
Холодильник, рыдая, за гробом твоим не пойдёт.
Будь владыкою их, не отдай им себя на закланье,
Будь всегда справедливым, бесстрастным хозяином их:
Тот, кто жил для вещей, - всё теряет с последним дыханьем,
Тот, кто жил для людей, - после смерти живёт средь живых.
1957
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.