Я одинок в ряду несчастных и убогих.
Совсем один в толпе молящих благодати:
Юродивых, слепых, безруких, хромоногих!
О, Боже! им нужны Создателя объятья!..
И горько станет грустным терпким пониманьем,
Которым льется в чашу боль души моей.
Дополню чашу эту мелким подаяньем -
По капле боли, капле слез посолоней.
Монетку кружечного сбора, как облатку,
Другому нищему отдам без колебаний.
И жертва эта будет правильной и сладкой,
Как груз уже прочтенных, непрожитых знаний.
Возьми, запей ее кабацкой пьяной дурью!
Быстрей вкусите хлеб от щедрости моей!
Когда застынет кровь бордовою глазурью,
Вином ее не назовешь – быстрее! пей!..
Скользнуло озаренье по щеке… и мимо.
Виска коснувшись, прядь подернул белый иней.
Была гордыня то, не скромность и не схима!..
Осадок горький сушит привкусом полыни.
Гляжу на паперть - мой сосед вершит молитву.
- Не верь, родимый, ты юродив, я урод!
Я проиграл свою очередную битву
И вновь бреду от неоткрывшихся ворот.
И всем забравшим к себе спасибо! Жаль, что не все комменты к тексту доходят до посетивших его, а только ответы... Но, вдруг, еще заглянете!
:)
И горько станет грустным терпким пониманьем,
Которым льется в чашу боль души моей.
Это на каком языке? Горько станет пониманием (?) - все равно что сладко станет сахаром. Или солено огурцом. Да еще не просто пониманием, а которым льется (??) в чашу (???) боль души. Ооо :((( А еще вот - осадок сушит привкусом... И это висит в избранном.
Жаль, что я Вас расстроил. Не берите в голову этот стих, ну его! ) ...
Но амплуа у Вас интересное! )
Ох уж эти "а я один, совсем один с сплоченным нашим коллективом"
но там-то уж совсем иное - ЛГ понимает, что это "один" и есть его порок...
Ваще-то каша полнейшая. И стилистическая и синтаксическая. Пышные украшения тока сами себя запутывают. Утонул ваш ЛГ в издревлей благодати, сафсем.
1 катрен
ЛГ видит убогость, мучения, проблемы других людей. Им нужна помощь! (Но "стою один" - уже как-то отделяет себя от них).
2 катрен
кажется, что понимает, как помочь - жертвенность. Загорается...
3 катрен
и вот помогает, жертвует... идет в народ
И жертва эта будет правильной и сладкой,
Как груз уже прочтенных, непрожитых знаний
здесь уже показана иллюзорность этой "жертвы" :
- "сладкая" - тащится от себя,
- "прочтенных, непрожитых" - от головы, не от сердца...
4 катрен
и вот ЛГ разошелся - с Богом сравнивает себя - быстрей, пока я добрый! ешьте - это плоть моя...
5 катрен
проходит упоение, приходит понимание. Да так, что прядь седеет. Это была не жертвенность - гордыня (а ля отец Сергий). Он любил именно себя в этом процессе помощи страждущим.
6 катрен
А рядом обыкновенные люди - это те, кому он пытался помочь. Они верят и иногда веруют. Даже юродивый ближе к Нему, чем ЛГ. ЛГ понимает, что он снова не дошел до... ему не откроют врата...
как-то так.
а про синтаксическую кашу поясните - я не понял.
PS: Меня радует Ваша с Максом убежденность. В наш неуютный век два таких уверенных в своей правоте Поэта! Надо ж! А я вот все сомневаюсь, сомневаюсь... )
Ник, давайте только первый катрен посмотрим. Когда я прочла первые три строчки, то несколько обалдела. Представилось, что толпа нищих сидит (или лежит), а вы (один из них) почему-то стоите. Прочтя в последней строчке "им" засомневалась, забеспокоилась - а что, собственно происходит? Вот такого типа штуки есть и далее. Невнятностей надо избегать, только и всего, и всё остальное выровняется и зазвучит. Вы ищите "свой" голос - это здОрово, потому на критику не обижайтесь. Это лучше, чем её отсутствие и высокие баллы.:)
Наташа! Ну, наконец! Я уже думал, Вы на меня на что-то обиделись! Хорошо, что Вы объявились!.. Да меня абсолютно не раздражает критика. Честно. Вы уже не раз, например, критиковали меня (не только хвалили)). Я вполне представляю, что глаз «замыливается», да и, вообще, свои тексты любимы авторами!) Сам я, ваще, не пиит и даже рядом не стоял. Поэтому критикуйте, критикуйте!) Мне самому же критика других авторов тяжело дается. Я много сомневаюсь, допускаю, что ошибаюсь. Поэтому меня удивляет безаппеляционность, когда я ее встречаю и, да, отталкивает, увы (. Форма, форма, содержание, это уже потом. (Хотя, про синтаксис )…). Нельзя быть нетерпимым на пустом месте. Это тоже гордыня… Впрочем, ни к чему этот мой опус. Кстати, помните, я Вам говорил про несколько стихов (2-3 не больше), над которыми я сидел и старался больше часа? Это он! Заумь. Я ж сказал )
и, божимой! причемтутбаллы!!!
Баллы при том, что иногда они могут ввести в некоторое заблуждение, потому что на самом деле это почти случайная величина. А здесь, такое впечатление, Ник , что вы взяли тему очень тонкую, сложную и хотите решить её "в лоб". А её и нужно тонко решать. Ну, придумали вы все это, это ж ясно. А ваши лучшие стихи естественны, как дыхание, и здорово получаются. Естественность, спонтанность, искренность - вот "ваше". имхо.
Я и естественность... несочетаемое. наверное, потому и пишу, что там проскальзывает ) ненароком )
Скорее всего, Вы более, чем правы. Эх, блицы мой удел )))
Спасибо!)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Полночь в Москве. Роскошно буддийское лето.
С дроботом мелким расходятся улицы в чоботах узких железных.
В черной оспе блаженствуют кольца бульваров...
Нет на Москву и ночью угомону,
Когда покой бежит из-под копыт...
Ты скажешь - где-то там на полигоне
Два клоуна засели - Бим и Бом,
И в ход пошли гребенки, молоточки,
То слышится гармоника губная,
То детское молочное пьянино:
- До-ре-ми-фа
И соль-фа-ми-ре-до.
Бывало, я, как помоложе, выйду
В проклеенном резиновом пальто
В широкую разлапицу бульваров,
Где спичечные ножки цыганочки в подоле бьются длинном,
Где арестованный медведь гуляет -
Самой природы вечный меньшевик.
И пахло до отказу лавровишней...
Куда же ты? Ни лавров нет, ни вишен...
Я подтяну бутылочную гирьку
Кухонных крупно скачущих часов.
Уж до чего шероховато время,
А все-таки люблю за хвост его ловить,
Ведь в беге собственном оно не виновато
Да, кажется, чуть-чуть жуликовато...
Чур, не просить, не жаловаться! Цыц!
Не хныкать -
Для того ли разночинцы
Рассохлые топтали сапоги,
Чтоб я теперь их предал?
Мы умрем как пехотинцы,
Но не прославим ни хищи, ни поденщины, ни лжи.
Есть у нас паутинка шотландского старого пледа.
Ты меня им укроешь, как флагом военным, когда я умру.
Выпьем, дружок, за наше ячменное горе,
Выпьем до дна...
Из густо отработавших кино,
Убитые, как после хлороформа,
Выходят толпы - до чего они венозны,
И до чего им нужен кислород...
Пора вам знать, я тоже современник,
Я человек эпохи Москвошвея, -
Смотрите, как на мне топорщится пиджак,
Как я ступать и говорить умею!
Попробуйте меня от века оторвать, -
Ручаюсь вам - себе свернете шею!
Я говорю с эпохою, но разве
Душа у ней пеньковая и разве
Она у нас постыдно прижилась,
Как сморщенный зверек в тибетском храме:
Почешется и в цинковую ванну.
- Изобрази еще нам, Марь Иванна.
Пусть это оскорбительно - поймите:
Есть блуд труда и он у нас в крови.
Уже светает. Шумят сады зеленым телеграфом,
К Рембрандту входит в гости Рафаэль.
Он с Моцартом в Москве души не чает -
За карий глаз, за воробьиный хмель.
И словно пневматическую почту
Иль студенец медузы черноморской
Передают с квартиры на квартиру
Конвейером воздушным сквозняки,
Как майские студенты-шелапуты.
Май - 4 июня 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.