Читаю, а слева, в "Камертоне", есенинское "Ты поила коня из горстей в поводу...". Наверное, это знак. Второй раз за сегодня укамертониваю рязанские мотивы :) Очень Вам рад. (Кстати, заказ на альманахи я получил, непременно отправлю, просто все никак не соберусь дойти до почты.)
Есть такое местечко - Посадников остров. Я здесь сейчас реставрирую церквушку, живу отшельником почти, вот от того, видимо, и мотивы такие.
А вчера мне мои привезли ноутбук и теперь у меня есть связь с внешним миром и друзьями. Очень всем рад и спасибо огромное, Валерий, что не забыли мою просьбу. С уважением, удачи)
Приветствую тебя в наших рядах! :)
Стих - супер!
Спасибо, Ириш) уже вливаюсь:)
Наконец-то)
Таня, вот веришь? Тоже самое хотел сказать:)))))))
симпатичная цветовая гамма)
давно вас тут жду =)
Вот я вас и нашел:) Чему и рад, нет - очень рад! За гамму - отдельное спасибо.
Обычно я комментариев не оставляю, но это великолепие нельзя оставить без похвалы)
Рад знакомству! Спасибо, удачи.
Немножко запуталась, кто когда на кого смотрел..но перечитаю, разберусь.:))
Спасибо за отзыв. А кто на кого - я и сам запутался - надо будет тоже перечитать:)))
Извините, просто с одного компа ноутбучим:)
Spasibo!!!
Вам спасибо:)))
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Закат, покидая веранду, задерживается на самоваре.
Но чай остыл или выпит; в блюдце с вареньем - муха.
И тяжелый шиньон очень к лицу Варваре
Андреевне, в профиль - особенно. Крахмальная блузка глухо
застегнута у подбородка. В кресле, с погасшей трубкой,
Вяльцев шуршит газетой с речью Недоброво.
У Варвары Андреевны под шелестящей юбкой
ни-че-го.
Рояль чернеет в гостиной, прислушиваясь к овации
жестких листьев боярышника. Взятые наугад
аккорды студента Максимова будят в саду цикад,
и утки в прозрачном небе, в предчувствии авиации,
плывут в направленьи Германии. Лампа не зажжена,
и Дуня тайком в кабинете читает письмо от Никки.
Дурнушка, но как сложена! и так не похожа на
книги.
Поэтому Эрлих морщится, когда Карташев зовет
сразиться в картишки с ним, доктором и Пригожиным.
Легче прихлопнуть муху, чем отмахнуться от
мыслей о голой племяннице, спасающейся на кожаном
диване от комаров и от жары вообще.
Пригожин сдает, как ест, всем животом на столике.
Спросить, что ли, доктора о небольшом прыще?
Но стоит ли?
Душные летние сумерки, близорукое время дня,
пора, когда всякое целое теряет одну десятую.
"Вас в коломянковой паре можно принять за статую
в дальнем конце аллеи, Петр Ильич". "Меня?" -
смущается деланно Эрлих, протирая платком пенсне.
Но правда: близкое в сумерках сходится в чем-то с далью,
и Эрлих пытается вспомнить, сколько раз он имел Наталью
Федоровну во сне.
Но любит ли Вяльцева доктора? Деревья со всех сторон
липнут к распахнутым окнам усадьбы, как девки к парню.
У них и следует спрашивать, у ихних ворон и крон,
у вяза, проникшего в частности к Варваре Андреевне в спальню;
он единственный видит хозяйку в одних чулках.
Снаружи Дуня зовет купаться в вечернем озере.
Вскочить, опрокинув столик! Но трудно, когда в руках
все козыри.
И хор цикад нарастает по мере того, как число
звезд в саду увеличивается, и кажется ихним голосом.
Что - если в самом деле? "Куда меня занесло?" -
думает Эрлих, возясь в дощатом сортире с поясом.
До станции - тридцать верст; где-то петух поет.
Студент, расстегнув тужурку, упрекает министров в косности.
В провинции тоже никто никому не дает.
Как в космосе.
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.