"синие боги смерти кого из нас
вы проиграли белым богам любви"
С. Шестаков
-1-
Никогда не общался с богом, но разве
у него бывают проблемы со связью?
У меня они постоянно.
Человек никогда серьёзно
не общается с обезьяной -
так и бог с человеком -
потому что он станет религиозным
или сойдёт с ума.
Так любой сигнал можно исковеркать,
свести на нет:
даже тьма
может сойти
за свет.
-2-
Сумерки
входят в мягкие ткани сердца,
раздвигают податливые слои
мировой культуры,
сливаются с атмосферой.
Когда ты думаешь
посмотреть на небо,
что ему снится многоголосому,
бесчеловечному,
пока такие как мы букашки
копошимся в его
бескрайних просторах?
Где он даст слабину,
чтобы его могли
перемолоть жернова
безжалостной
филологии?
-3-
С возрастом черви
всё глубже вгрызаются
в землю,
они забывают,
как пахнет трава,
как жестоко солнце,
они углубляются
и увеличивают давленье -
их кожа становится толще,
воля - несокрушимей.
Они оставляют после себя траншеи,
смоченные слизью.
Если бы человек,
существуя, мог сделать больше,
это бы означало,
что он
тоже
богоугоден.
-4-
синяя листва,
синяя трава -
синие человечки
дали очки -
теперь всё холодное,
синее,
как мертвецы.
Синяя даже вечность,
но голубей птенцы
несколько голубей,
чем окружающий мир.
чёрных не бывает людей,
чёрных не существует дыр,
белых не бывает людей:
одни немного синей,
другие - чуть голубей;
одни голубям рвут крошки,
другие - распугивают.
синий дьявол
на свои голубые рожки
вяжет шапочку
в известно-какой горошек.
Казалось, внутри поперхнётся вот-вот
и так ОТК проскочивший завод,
но ангел стоял над моей головой.
И я оставался живой.
На тысячу ватт замыкало ампер,
но ангельский голос не то чтобы пел,
не то чтоб молился, но в тёмный провал
на воздух по имени звал.
Всё золото Праги и весь чуингам
Манхэттена бросить к прекрасным ногам
я клялся, но ангел планиды моей
как друг отсоветовал ей.
И ноги поджал к подбородку зверёк,
как требовал знающий вдоль-поперёк-
«за так пожалей и о клятвах забудь».
И оберег бился о грудь.
И здесь, в январе, отрицающем год
минувший, не вспомнить на стуле колгот,
бутылки за шкафом, еды на полу,
мочала, прости, на колу.
Зажги сигаретку да пепел стряхни,
по средам кино, по субботам стряпни,
упрёка, зачем так набрался вчера,
прощенья, и etc. -
не будет. И ангел, стараясь развлечь,
заводит шарманку про русскую речь,
вот это, мол, вещь. И приносит стило.
И пыль обдувает с него.
Ты дым выдыхаешь-вдыхаешь, губя
некрепкую плоть, а как спросят тебя
насмешник Мефодий и умник Кирилл:
«И много же ты накурил?»
И мене и текел всему упарсин.
И стрелочник Иов допёк, упросил,
чтоб вашему брату в потёмках шептать
«вернётся, вернётся опять».
На чудо положимся, бросим чудить,
как дети, каракули сядем чертить.
Глядишь, из прилежных кружков и штрихов
проглянет изнанка стихов.
Глядишь, заработает в горле кадык,
начнёт к языку подбираться впритык.
А рот, разлепившийся на две губы,
прощенья просить у судьбы...
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
