Дурак ты, Коршун, шестиугольной формы,
ты цвет посуды на кухне не различаешь,
а также ты не знаешь законов кармы,
не знаешь, право, куда по ночам летаешь,
не знаешь поля в снегу пополам с луною,
хрустящей корки льда между ним и небом,
не знаешь неба. И ветер тому виною,
поскольку он тебя задувает. Оба –
жена и ты – сидите в постылой кухне,
гремит посуда в раковине белёсой.
Вы пьёте чай. Она разгребает угли
в камине. Ты, разминающий папиросу,
укутав взгляд в листы, ковыряешь знаки,
в твоём скворечнике пусто и одиноко.
Струится дым. В камине горят бумаги,
и пепел их витает, как крылья Бога.
Обычно мне хватает трёх ударов.
Второй всегда по пальцу, бляха-муха,
а первый и последний по гвоздю.
Я знаю жизнь. Теперь ему висеть
на этой даче до скончанья века,
коробиться от сырости, желтеть
от солнечных лучей и через год,
просроченному, сделаться причиной
неоднократных недоразумений,
смешных или печальных, с водевильным
оттенком.
Снять к чертям — и на растопку!
Но у кого поднимется рука?
А старое приспособленье для
учёта дней себя ещё покажет
и время уместит на острие
мгновения.
Какой-то здешний внук,
в летах, небритый, с сухостью во рту,
в каком-нибудь две тысячи весёлом
году придёт со спутницей в музей
(для галочки, Европа, как-никак).
Я знаю жизнь: музей с похмелья — мука,
осмотр шедевров через не могу.
И вдруг он замечает, бляха-муха,
охотников. Тех самых. На снегу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
